Хирургия чувств - Елена Рус

Узнай, готова ли она приехать, осмотреть пациента и дать заключение?! Если согласится, обеспечь ей полный доступ ко всем материалам, к истории болезни, к записям операции. И… — я сделал паузу.

— Устрой ей встречу со мной и постарайся сделать так, чтобы об этом не узнали журналисты! Пока не узнаем, что она скажет.

Аня кивнула и уже собралась выйти, но я остановил её:

— И ещё. Узнай всё, что можно, об этой Лане Владимировне. Где училась, где работала, какие случаи вела? Мне нужно знать, кому я собираюсь доверить судьбу клиники.

Она снова кивнула и вышла, а я остался стоять у окна, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Один человек. Одна надежда. И ни малейшего представления, сработает ли это?

Глава 4 Лана

После очередной смены в отделении я едва переступив порог квартиры, устало опустилась в прихожей на стоящий в углу пуфик. Сняла туфли, провела рукой по лицу, пытаясь стереть ощущение бесконечной усталости. В голове всё ещё крутились образы сегодняшних пациентов, детали операций, возможные осложнения.

Телефон в сумке зазвонил неожиданно, резкий звук разорвал тишину квартиры. Я достав его, взглянула на экран, незнакомый номер.

— Да? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Здравствуйте, Лана Владимировна! Меня зовут Анна, я менеджер клиники 'Здоровье Плюс". Прошу прощения за поздний звонок, но не могли бы вы, уделить мне пару минут…

Я невольно напряглась.

"Здоровье Плюс" одна из крупнейших частных клиник города. Что им могло понадобиться от меня?

— Слушаю вас! — сказала я, поправляя сбившиеся волосы.

— У нас произошёл… непростой случай. Пациент в критическом состоянии после плановой операции. Наш хирург в шоке, не может объяснить, что пошло не так?! Мы ищем независимого эксперта, который мог бы осмотреть пациента и дать заключение!?

Я молчала, обдумывая услышанное. В голове мгновенно пронеслись воспоминания о последнем подобном случае, том самом, после которого по отделению поползли слухи.

— Почему вы обратились ко мне? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Мы изучили вашу репутацию! — быстро ответила Анна.

— Коллеги отзываются о вас как о хирурге, который берётся за самые сложные случаи! Вы не боитесь принимать решения, когда другие опускают руки!

Я усмехнулась про себя.

"Берётся за самые сложные случаи", звучит красиво. На деле же это просто работа, которую нужно делать, несмотря на страх и усталость.

— Я не даю консультаций на стороне. — начала я, но Анна тут же перебила:

— Понимаю! Но это действительно экстренная ситуация. Если вы согласитесь приехать, мы обеспечим полный доступ ко всем материалам, к истории болезни?! И, конечно, достойно оплатим вашу работу.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, ещё одна сложная задача, ещё один риск. С другой, шанс доказать, что я не просто "хирург, о котором ходят слухи" и в конце концов помочь, если можно ещё одному человеку.

— Когда нужно быть? — спросила я наконец.

— Как можно скорее. Лучше завтра утром.

— Хорошо. Я приеду. Но у меня есть условия, полный доступ ко всем медицинским документам, возможность самостоятельно провести осмотр и дополнительные исследования, никаких ограничений во времени, я буду работать столько, сколько потребуется!?

Анна быстро ответила:

— Всё будет обеспечено. Я пришлю вам адрес клиники. Спасибо, Лана Владимировна! Вы нас очень выручите!

Я положила трубку и уставилась в потолок. Сон, видимо, откладывался.

В голове снова зазвучали слова Олега Петровича: "Прошлое забудется, это жизнь, милая! А ты профессионал и не позволяй прошлому затмить тебя!"

Я встала, приготовила ужин на скорую руку, перекусила и набрала номер главврача, сказать, что на завтра мне нужен отгул.

Утро выдалось хмурым, серое небо нависло над городом, моросил мелкий дождь. Я припарковалась у сверкающего стеклянного фасада "Здоровье Плюс", на мгновение задержала дыхание, собираясь с мыслями, и вошла.

В холле меня уже ждала Анна. Она улыбнулась натянуто и ответила:

— Доброе утро, Лана Владимировна, спасибо, что приехали! Прошу за мной.

Мы шли по безукоризненно чистым коридорам, всё здесь дышало дорогой стерильностью, приглушённый свет, мягкие ковролины, ненавязчивая классическая музыка из скрытых динамиков. Контраст с моим отделением был разительным.

Анна открыла дверь кабинета, жестом пригласила внутрь. На столе уже лежала толстая папка с документами, рядом планшет с включённым экраном, на котором мерцала электронная история болезни.

— Всё готово! — сказала Анна, указывая на материалы.

— Здесь полные протоколы операции, анализы, снимки, динамика состояния после вмешательства.

— Хорошо, пока я изучаю всё, не могли бы вы через час пригласить врача, который оперировал пациента? — спросила я её.

— Да, разумеется! — ответила она и вышла.

Я углубилась в изучение документов. Страницы шелестели под пальцами, строки сливались в единый поток информации, анамнез, анализы, протоколы операции, динамика состояния. Снимки УЗИ разложила на столе, рассматривала под разным углом, пытаясь уловить то, что могло ускользнуть от других.

Через час в кабинет вошёл хирург, тот самый, что оперировал пациента. Чуть постарше меня, лицо осунувшееся, халат слегка помят, взгляд из-под насупленных бровей, напряжённый, выжидающий.

— Здравствуйте, Лана Владимировна! — начал он тихо.

— Меня зовут Воронцов Николай Иванович, я врач, оперировавший пациента и готов ответить на любые ваши вопросы. Только… помогите понять, что я упустил?

Я кивнула, не отрывая взгляда от снимков.

— Да вы присаживайтесь и расскажите всё с самого начала. Опустите рутинные моменты. Фокусируйтесь на том, что показалось вам необычным?

Он присел, вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Всё шло штатно. Доступ, ревизия, выявление образования. По УЗИ и МРТ классическая киста. Но когда я начал её мобилизовывать, ткань оказалась слишком плотной. Не как у обычной кисты. Я подумал, фиброз, бывает. Продолжил. А потом… — он сглотнул.

— Потом она как будто "раскрылась" изнутри. Не лопнула, нет. Именно раскрылась, как цветок. И сразу пошла кровь. Много. Мы не смогли остановить.

Я молча кивнула, снова взглянула на снимки. Картина складывалась.

— Это не киста. — произнесла я тихо.

— Это кистозная форма нейроэндокринной опухоли. Очень редкая. При механическом воздействии она может деструктироваться с выбросом биологически активных веществ, что провоцирует каскад реакций, вплоть до шока.

Воронцов побледнел.

— Но на МРТ… на УЗИ… всё указывало на кисту!

— Да. Она маскируется. Нужно было специальное иммуногистохимическое исследование, но его, разумеется, до операции не проводили?!

Я закрыла папку, посмотрела на него.

— Сейчас главное, не поиск виноватых. Пациент в реанимации, у нас есть шанс стабилизировать его, если действовать правильно. Мне нужны, доступ к лаборатории для срочного анализа на хромогранин А и серотонин, УЗИ с допплером, консультация реаниматолога и эндокринолога. И время?!

Он встал и выпрямился, в глазах вспыхнул огонёк.

— Всё