Напиши меня для себя - Тилли Коул

столько, сколько нужно, — сказал он, сжав губы. — Я свяжусь с вами ближайшее время и сообщу план паллиативного лечения. — Доктор Лонг замолчал, и я увидела, как дернулся его кадык, словно он тоже боролся с нахлынувшими эмоциями. Затем он кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Тишина, наступившая после его ухода, грозилась раздавить. Мама с папой подняли головы, глядя на меня красными от слез глазами, ожидая, сломаюсь ли я. Но оцепенение не исчезало.

— Мы можем поехать домой? — спросила я. Мне не хотелось оставаться в этой больнице ни секундой дольше, чем это было необходимо. Родители переглянулись, ведя какой-то безмолвный диалог, которого я не понимала.

— Конечно, — ответила мама и крепко взяла меня за руку.

Я смотрела на наши переплетенные пальцы. И казалось, что это не мою руку она держала. Возникло чувство, будто внезапно я стала наблюдать за миром со стороны. Словно больше не управляла собственным телом. Я не была у руля. Скорее сидела где-то сзади, наблюдая за происходящим на расстоянии, которое не могла сократить.

Я смотрела строго перед собой, когда мы вышли из палаты и проходили через отделение детской онкологии. Нас сопровождал ритмичный стук маминых каблуков по линолеуму, пока мы не оказались снаружи, на теплом техасском воздухе — четыреста двадцать два шага.

Мама крепко держала меня, пока мы не дошли до машины. Папа открыл дверь и помог мне забраться внутрь. Я пристегнулась, действуя на автопилоте. Попыталась хоть что-то почувствовать, заставить сознание побороть эту непонятную отстраненность, но ничего не произошло.

Папа завел машину, и всю дорогу до дома мы ехали в тишине. Краем глаза я ловила обеспокоенные взгляды, которыми обменивались родители. Видела, как они то и дело оборачивались ко мне, ожидая, что я сорвусь, заговорю — сделаю хоть что-нибудь. Но я лишь неподвижно наблюдала за пейзажами в окне машины, не покидая кокона безопасности, который нашла в себе самой.

Деревья покачивались на полуденном ветерке. Птицы пели и взмывали ввысь, пикируя и паря в воздухе. Солнце сияло на кристально-голубом небе. Мир оставался прежним.

Но я должна была умереть.

Я глубоко вдохнула, почувствовав небольшой комок в груди. Паника, боль, выворачивающий наизнанку страх должны неизбежно появиться, когда узнаешь, что твои дни на этой земле сочтены, но оцепенение не отпускало. Я взглянула на свою руку, которая по-прежнему казалась чужой.

Мы добрались до дома буква в одно мгновение. Я взглянула на наш небольшой домик. Все выглядело так же, как и всегда. В этом было некоторое утешение: когда жизнь переворачивается с ног на голову, хоть что-то остается неизменным.

Дверь с моей стороны открылась, и папа протянул ладонь, чтобы помочь мне выбраться из машины. Я взяла его за руку и позволила отвести меня в дом. Но стоило нам войти, как вездесущая тишина начала вытеснять оцепенение. Укол за уколом тревога стала впиваться мне в грудь своими колючими иголками.

— Джун? — позвала мама. Ее печальные глаза поймали мой взгляд. Я не знала, как реагировать. Как вообще нужно себя вести, когда тебе говорят, что ты умираешь? Я не знала правил.

— Мне нужно на свежий воздух, — сказала я, направившись на задний двор, и слышала, как родители пошли за мной следом. — Пожалуйста... просто дайте мне сходить туда одной, — остановилась я и произнесла, не оборачиваясь. — Мне нужно побыть в одиночестве.

Я не смотрела на них, покольку больше не могла выносить эту печаль на лицах. Но и не пыталась их оттолкнуть. Мне просто нужно было подышать и найти путь обратно к самой себе.

Солнце, льющееся сквозь окна, рассыпало радужные блики по кухонным столешницам, а в воздухе все еще витал едва уловимый аромат хлеба, который мама испекла утром. Я позволила этим ощущениям окутать меня и вышла на заднее крыльцо. Деревянный пол скрипнул под ногами. Я облокотилась на перила и снова взглянула на свои руки, сжав пальцы. Ногти были короткими и ломкими, но в остальном выглядели нормально. Я глубоко вдохнула, и легкие наполнились воздухом. Суставы рук и ног ныли.

Но я была в порядке и вовсе не чувствовала, что моя жизнь на этой земле подошла к концу.

Мое тело, может быть, и ослабло, но душа пылала жизнью. И это противоречие не давало мне покоя. На верхушке дерева в лесу у нашего дома запела птица, и я подняла голову. Легкий ветерок коснулся щек, пока я наблюдала за ней. Словно почувствовав мое внимание, она взглянула в мою сторону.

А спустя мгновение улетела.

Мне бы хотелось сейчас сделать то же самое: подняться в небо и затеряться в облаках.

Мне так жаль...

Я боролась так долго. Видимо, по своей наивности я верила, что смогу выздороветь. Да, многие методы лечения мне не помогали, но я всегда думала, что рано или поздно найдется что-то эффективное, что одна из процедур сработает. Вопрос был лишь в том, какая именно.

Сердце забилось чаще. Я сжала руки в кулаки, но это чувство отстраненности все равно никуда не исчезло, будто мое истинное «я» было заперто где-то на задворках сознания.

Я подошла к садовым качелям и присела.

Дверь за моей спиной распахнулась. Обернувшись, я увидела родителей и улыбнулась впервые за последние несколько часов.

— Так и знала, что вы не сможете усидеть на месте.

Мама тоже улыбнулась, но эта улыбка быстро сменилась скорбью, а из глаз покатились слезы. Родители сели на качели по обе стороны от меня и взяли мои ладони в свои. На мгновение мне удалось почувствовать, что мои руки снова принадлежат мне.

— Дорогая, — позвал папа, и я повернулась к нему. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — ответила я, покачав головой. — Точнее, я ничего не чувствую. — Я издала горький смешок. — Наверное, у меня шок.

Мама вытерла глаза. Я повернулась и положить голову ей на плечо, глядя на поля за нашим домом и на лес, виднеющийся сбоку. Мне нравился этот вид.

— Никогда не думала, что до этого дойдет.

— Мы тоже, — сказал папа, а мама крепче меня обняла. — Мы тоже.

Больше никто не произнес ни слова. Да и что еще еще тут сказать? Мы просто сидели на крыльце, пока не зашло солнце, и оставались там еще какое-то время, пока на небе не показалась луна, напоминая нам о том, что пролетел еще один день, которых у меня на счету теперь и так осталось немного.

Я понятия не имела, что будет дальше, поэтому просто наслаждалась жизнью в окружении двух самых любимых людей и просто дышала.