Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

Защиту, которую помимо меня укрепляли еще несколько королевских магов. Нет, — фон Эберштейн покачал головой, - нам нужно что-то делать, чтобы обезопасить вас от этого колдуна.

- Простите за бесцеремонность вторжения, но я просто не мог усидеть на месте, — вдруг прозвучали слова.

Повернув голову, я увидела, что дверь в класс открылась и в помещение вошел Уве. Изящно и, как мне показалось, несколько насмешливо поклонившись, вампир произнес, оценивающе посмотрев на нас с Максимильяном:

- Что, если попросить защиты у его величества?

Фон Эберштейн вопросительно изогнул бровь.

- У кайзера (кайзер – герм. титул монарха. прим. автора)? – уточнила я. – Не уверена, что это поможет. Рихтер подданный его величества и, насколько я знаю, пользуется у правителя особой милостью.

- И тем не менее Макс может попытаться поговорить с кайзером, — предложил Уве. – Попытка не пытка, не слышали такое выражение?

- Простонародное, - кивнула я, хотя это сейчас не имело никакого значения.

Граф переплел на груди руки. Задумчиво посмотрел в пространство за моим плечом. От такого его взгляда мне стало немного не по себе.

- Наша милая баронесса посодействует аудиенции, — улыбнулся Уве и спросил, обращаясь ко мне, — вы же помните Лорелей, госпожа Вандермер?

Я кивнула. Еще бы мне не помнить баронессу Леннинген. Мы вместе путешествовали по проклятой дороге, и я спасла ей жизнь. А она потом исцелила мои раны, оставленные марой. А еще я помнила, что не нравлюсь баронессе. Так что вряд ли она пожелает помогать какой-то там гувернантке.

- Леннинген живет и работает при дворе. У нее есть особняк в столице, но Лорелей бывает в нем крайне редко. Основное время она проводит подле ее величества, - сказал фон Дитрих. – У Лорелей редкий дар: она умеет прятать то, чего боится наша кениг (кениг – здесь и далее «королева» прим.автора).

- Признаки старости, — поняла я. А баронесса с ее талантами устраняет седые волосы, морщины и все то, что могло бы указать на истинный возраст ее величества!

- Вы очень проницательны, госпожа Вандермер! – похвалил меня Уве. – А я вот, к примеру, не забыл, что вы спасли Лорелей жизнь, — проговорил он.

- Не уверена, что могу и стану использовать это как аргумент, — парировала я. – Хочу вам напомнить, баронесса тоже помогла мне после схватки с марой. Так что мы квиты.

Граф бросил на друга взгляд, поднял руку, будто требуя вампира замолчать, и произнес:

- Госпожа Вандермер права. Мы просто попросим Лорелей об одолжении. Повлиять на его величество через нашу славную кениг будет проще, чем отправиться сразу на аудиенцию. К тому же, — граф усмехнулся, — прежде надо разузнать, как на самом деле относится кайзер к колдуну Рихтеру. От этого и будем двигаться дальше.

Уве кивнул и улыбнулся.

- Так или иначе, нам придется прибегнуть к помощи баронессы, - произнес он. – И я предлагаю тебе, мой друг, сегодня же нанести ей визит вежливости. Зная об особенном отношении к тебе Лолерей, склонен утверждать: тебя она примет с большей радостью, чем меня.

- Хорошо, — согласился Максимильян. По его виду было понятно: графу это доставляет мало удовольствия. – Сейчас мне необходимо привести себя в надлежащий вид, затем я напишу баронессе и договорюсь о встрече. А пока, — он покосился на меня, — надеюсь, госпожа Вандермер, вы продолжите выполнять свои обязательства?

Я вспомнила о Штефане и с готовностью кивнула. Кажется, я сама не успела заметить, что за столь краткое время успела привыкнуть и к мальчику, и к его дяде, не говоря уже про Уве.

* * *

Уже завтра начнутся уроки, а сегодня Штефан отдыхает после долгой дороги. Я размышляла об этом, стоя у окна своей спальни и глядя во двор, где слуга его светлости взгромоздился на жеребца, подведенного грумом, после чего отправился выполнять поручение фон Эберштейна. Еще мне было любопытно, насколько быстро придет ответ на письмо Максимильяна и согласится ли баронесса Леннинген мне помочь?

 Я отлично помнила непростой, и это еще, мягко выражаясь, характер Лорелей, поэтому меня терзали смутные сомнения на ее счет. Впрочем, скоро все станет понятно.

 Подняв руку, осторожно прижала пальцы к ключу. Сейчас металл артефакта был холодный и пройдет немало времени, прежде чем он зарядится. И все же, магический ключ не в первый раз помог мне улизнуть от Рихтера Вайнса.

 Я на миг прикрыла глаза и вздохнула, немного жалея о том, что не была до конца откровенна с графом. Он не знает полной степени угрозы, которую излучает мой учитель.

«И не знает, для какой цели ему нужна я!» — подумала и, открыв глаза, отошла от окна.

 Что же, всему свое время.

Глава 2

— Какой приятный сюрприз. – Баронесса Лорелей Леннинген взглянула на вошедшего в ее покои графа фон Эберштейна. – Что и говорить, — она улыбнулась, — получив твое послание вчера утром, я удивилась, так как искренне полагала, что вы со Штефаном задержитесь в «Серебряных кронах», и признаться, сетовала на твое необдуманное решение. Сейчас начнется пора балов и приемов, а вы с мальчиком уехали на край света! Рада, что это не так и что одумался. Терпеть не могу провинцию.

 Она приветливо кивнула Максимильяну и взмахом руки отпустила лакея, стоявшего за спиной гостя.

— Оставьте нас, — велела Лорелей, и слуга с поклоном удалился.

— Чаю? Или предпочтешь что-то покрепче? – Глаза баронессы сверкнули.

— Я прибыл по делу, — ответил фон Эберштейн. Граф занял кресло напротив Лорелей и внимательно посмотрел на женщину.

— А… — протянула она лениво. Интерес из ее взора тут же исчез. – Впрочем, этого следовало ожидать. Никогда ты не можешь проведать меня просто так.

 Максимильян положил руки на подлокотники, бегло оглядел гостиную.

 Покои, которые были отведены для баронессы во дворце, были небольшими, но богато обставленными: на стенах шелковые обои, мебель вся сплошь из сирайского дерева, ценившегося за свой редкий и насыщенный цвет, на полу ковры с высоким ворсом (даже жаль топтать подобную красоту сапогами), по углам комнаты вазы Илойского периода с изображением обнаженных фигур молодых девушек. За спиной баронессы весело потрескивал мраморный камин. И все вокруг в цветах короны: золоте и в алом, что подчеркивало принадлежность баронессы Леннинген к избранному штату прислуги при ее величестве, любившей окружать себя красивыми и, что главное, полезными