Судьба возвращению подлежит - Сусанна Ткаченко

Я произнесла это уверенно, хотя внутри шевельнулся знакомый холодок предчувствия. От записки веяло опасностью, ловушкой, но других зацепок у нас не было, а Леон и Тристан застряли в чужих телах — и с каждым днём это давило всё сильнее. Не только на них. На меня тоже. И вообще…

— Прости, — Тея отвела взгляд к окну. — Не знаю, что за настроение на меня накатило. Привыкла, что ты всегда рядом.

— Тея, теперь рядом с тобой Карсиан, — с улыбкой напомнила я. — Я тебе и без надобности.

Моей дорогой подруге на этот раз с мужем очень повезло. Карсиан оказался именно таким, каким и должен быть мужчина: надёжным, сильным, преданным и при этом способным рассмешить Тею в самый неподходящий момент. Не то что в том будущем, из которого нам удалось сбежать. Там от её брака остались только шрамы на душе и брачная печать, которую пришлось снимать чуть ли не с боем.

— Это да, — согласилась Тея, но тут же добавила: — Однако иногда всё равно хочется поболтать о своём, о женском. И в академии мне будет без тебя сложнее.

Я невольно опустила глаза. Академия. Тея продолжала посещать занятия, несмотря на новый статус. Разумеется, не все лекции — в основном она занималась во дворце, — но следить за настроениями студентов, держать руку на пульсе и направлять их мысли в правильную сторону императрица считала своим долгом. А я пусть и ненадолго, но бросала её одну разбираться со студентами, интригами и сложными реформами.

— Ой, прости, я опять! Больше не буду! — поспешила сдать назад императрица, заметив мой виноватый взгляд. Она тряхнула головой, и голос зазвенел совсем другим тоном: — Я вообще пришла не за тем, чтобы на жизнь жаловаться! Муж отправил меня за тобой. Хочет тебе кое-что показать.

Я состроила удивлённое лицо и невольно покосилась на отражение в зеркале. Новая мимика всё ещё меня завораживала: брови приподнялись ровно так, чтобы не сильно морщился лоб, а глаза расширились до идеального размера, а не выкатились из орбит. В прежнем теле моё удивлённое лицо больше напоминало выражение обалдевшей лягушки.

— Я быстро переоденусь и буду готова, — пообещала я и устремилась в гардеробную.

Император Карсиан считал, что я его единокровная сестра по матери. Никаких прямых доказательств у него не было — императрица-мать погибла раньше, чем мы успели провести полный анализ крови. Но, если честно, я была склонна с ним согласиться: с его величеством я испытывала необъяснимое единение и связь, словно между нами натянута невидимая нить, которая иногда звенела в самые неожиданные моменты. Однако я понятия не имела, что именно он собирался мне показать.

В гардеробной быстро скинула новенький красивый костюм, надела зелёное бархатное платье с золотистым шитьём, аккуратные туфельки и пригладила волосы. Зеркало одобрительно подмигнуло.

А если бы я знала, кто ещё меня ждёт, — осталась бы в коже!

Алтея привела меня в белую гостиную — уютную и небольшую, одну из множества дворцовых гостиных разных цветов.

На диване перед чередой установленных на подставки портретов уже сидели Карсиан и Тристан. Последний — в теле худощавого юнца с немного великоватым для этого лица носом и слишком острыми скулами, но с типичным для Великого герцога Вольного ехидным выражением лица. Тристан умудрялся выглядеть надменно в любой оболочке. Талант, не иначе.

— Ну наконец-то! — обрадовался он, взглянув на меня насмешливо. — Иди, выбирай себе жениха, Мариэлла… Княжна Марина… Мари, в общем. Надеюсь, тебе кто-то из них приглянется, и ты наконец займёшься тем, чем и положено заниматься хорошеньким девушкам.

Я вспыхнула. Тристан имел в виду, что мне не хватает женственности. Его намёки на то, что я размахиваю кинжалом лучше, чем танцую, изрядно меня злили. Особенно потому, что он прав. Но сейчас к привычной злости добавилось недоумение.

Какие ещё женихи?

Подошла к портретам поближе.

От разнообразия мужских незнакомых лиц разного возраста и масти я растерялась ещё больше. Кандидатов было не меньше двадцати — молодые, зрелые, суровые, добродушные, в мундирах и без. Раскрыла рот, подбирая слова возмущения, но тут Карсиан рассмеялся:

— Тристан шутит, Мари. Просто Алтея как-то рассказывала, что в будущем ты знала всех выдающихся повстанцев в лицо. Я собрал изображения тех, кто не любит техномагов и мог оказаться среди моих соратников. Посмотри, пожалуйста, может, кого-то узнаешь. Это очень упростит мне задачу с новыми назначениями.

Я тихонько выдохнула. И как только могла поверить в то, что Карсиан решил выдать меня замуж? А главное — что Алтея это допустит? Вечно становлюсь какой-то безмозглой дурочкой, когда Тристан надо мной подтрунивает. А делает он это постоянно.

Я повернула голову к Великому герцогу и растянула губы в милой улыбке. Самой сладкой, на какую было способно моё новое лицо.

— Никакой жених не заставит меня отказаться от путешествия на Палюс. Я просто обязана лично проследить за тем, чтобы Леон вернул себе свою изумительную внешность. Боюсь, что твои огромные габариты будут отвлекать его от науки, и империя не досчитается множества изобретений, — протянула я ехидно.

Алтея хихикнула и посмотрела на меня, как матушка смотрит на умильного карапуза — с нежностью и лёгким сочувствием одновременно. Я тут же пожалела, что не промолчала! Зачем я про Леона ляпнула? Он прекрасно занимается своей наукой, и ему плевать, что теперь по нему вздыхает половина академии — девицы, которые раньше не замечали тихого изобретателя, внезапно обнаружили, что в теле Великого герцога он смотрится куда интереснее. Леон от этого внимания только щурился и краснел. А я сама себя выдаю!

Резко повернулась к портретам и принялась их демонстративно внимательно рассматривать. Лучший способ скрыть смущение — изобразить деловитость.

Долго вглядывалась в лица и прохаживалась туда-сюда. Проблема в том, что многие бойцы армии сопротивления Карсиана из будущего сильно изменились. Заполучили шрамы, заматерели, поседели из-за магического истощения и элементарно постарели. Такими — измождёнными и яростными — я видела героев на плакатах «Их разыскивают», которые технари развешивали по всей столице. А здесь на меня смотрели благополучные, сытые, ещё не тронутые войной мужчины. Словно другие люди.

— Может, назвать тебе их имена? — спросил Карсиан.

Я мотнула головой.

— Нет, никто в твоей армии настоящими именами не пользовался. Они мне ничего не скажут, — ответила я, остановившись у одного из портретов.

Молодой светловолосый мужчина лет тридцати пяти