Хозяин Последней Бури - Александра Питкевич

— С корицей?

— И с перцем. Хорошо получилось. Глава в этом году расстарался, — девушка плеснула темно-красной жидкости, над которой поднимался ароматный пар, в чистые стаканы.

— В этом году все за счет города же? — Веро взяла стаканы из рук девушки и протянула один мне.

— Угу. Говорят, на Перелом года потратили меньше, потому все угощения бесплатны.

— Это приятно. Стаканы вернуть тебе?

— Нет. Оставите на любом столике, мы потом разберемся.

— Спасибо. Ну что, идем посмотрим, какое пугало в этом году?

У меня не было возражений. Руки грело прозрачное стекло, в носу приятно щекотало от запаха пряностей. Пусть я не любила зимние празднества, но звучащая музыка, смех людей и общая атмосфера влияла и на меня.

— Папа твой когда вернется? — Мы проходили между людей, здороваясь кивками и улыбаясь.

— Дня через два должен. Сушеные ягоды для булочек как-то быстро закончились в этом году.

— Люди сейчас живут в достатке. Вот и могут позволить себе не простую булку, а что-то повкуснее. Даже этот праздник вполне показателен, — Веро говорила спокойно, уверенно, без ужимок и смеха. Все верно, мы были довольно близкими подругами, чтобы не изображать из себя что-то приличествующее обществу. Каким бы прогрессивным ни был наш городок, женщинам все еще не полагалось сильно разбираться в финансах. — Даже погода, словно милостива к нам.

— Не зарекайся. У подножия этих гор не стоит хвалить погоду. Закроешь глаза, как налетит снегопад в середине лета. Что? — я почувствовала, словно по плечу хлестнули холодной мокрой тряпкой. Резко обернувшись, я пыталась среди веселой толпы рассмотреть того, кто меня так взволновал.

Черноволосый высокий мужчина в черном дорогом кафтане. Он стоял среди людей, танцующих и веселящихся, словно был высечен из оникса. Неподвижный, с темнотой в глазах, он так резко выделялся среди всех, и было невозможно поверить, что никто его больше не видит. Словно пятно тьмы в центре ярких красок.

Он не двигался, не улыбался. Только мрачно, с кривой злой усмешкой смотрел прямо на меня. Лишь волосы слегка трепетали от несуществующего ветра.

— Что такое? Ив? — Веро дернула меня за плечо, и я, избавляясь от наваждения, посмотрела на подругу.

— Там человек. Я его не знаю, — повернувшись к тому месту, где только что видела незнакомца, я пыталась рассмотреть в толпе его темную одежду. Но его больше не было.

— В городе много гостей. Ты не можешь знать всех, — Веро потянула меня дальше. Площадка была достаточно большой и изгибалась, обнимая подножие горы. Нам пришлось сделать еще с десяток шагов, между танцующих пар, прежде чем из-за скалы выплыло пугало.

У меня защемило сердце.

— Ох, Ив! Прости, я не знала, — Веро крепче ухватила меня за руку, но я не чувствовала этого. Только боль в груди и то, как ноги приросли к земле. — Как они посмели? Нужно будет подать жалобу…

Подруга говорила что-то еще, со злостью костеря Голову и его идеи, но все было не важно. Огромное, почти в четыре метра высотой, пугало, смотрело прямо на меня.

— Они даже глаза сделали правильного цвета, — едва слышно произнесла я, рассматривая длинный алый шарф, сделанный из тряпок настолько точно, что хотелось потереть глаза. Пепельные кудри, зеленое пальто. Только улыбка получилась не такой, как я помнила. В ней не было того тепла и легкости.

— Если хочешь, мы можем пойти домой, — Веро дернула меня за рукав, пытаясь оторвать от разглядывания пугала.

— Нет. Я хочу знать, что скажет голова. Как он это оправдает, — в голосе проскользнули жесткие нотки. Я готова была оторвать седую бороду градоправителя, попадись он только мне на глаза.

Веро поджала губы, но ничего не сказала. Для нее, как и для меня, видеть на месте пугала изображение моего пропавшего брата, было шоком.

* * *

Вернуть веселье больше не получилось, да я и не особо старалась. Так и замерев в десятке шагов от ограждения, я смотрела на пугало, стараясь поглубже загнать боль.

— Мы все знаем, что зимы бывают опасны, — голос Головы в наступившей тишине прозвучал ясно и четко. Люди замолчали, плотной толпой стоя перед возвышением у ног пугала. — Даже те, кто хорошо знает капризы природы, бывает попадают в неприятности.

Мужчина замолчал, строго, печально оглядывая толпу, считывая настроение.

— Раньше, когда наше город был еще просто деревней, люди приносили в жертву зверей, чтобы умилостивить духов гор…

— Словно это работало. Духам нет дела до тех, что живет у подножия гор, — зло бормотала я под нос. Духи, феи, боги. Чем только люди не пытались оправдать собственную глупость и неосторожность. — Мы — мелкие букашки, которые влачат свой век, пытаясь оправдать все более сильной волей…

— Ив, тише, — Веро оглядывалась на окружающих, боясь, что кто-то может услышать мои слова.

— Разве я не права? Духи зимы. Они накрывают снегом озимые, наполняют реки по весне… Глупости, — я продолжала бормотать, не обращая внимания на предостережения подруги.

Мне показалось, что над плато поднялся холодный ветер, но может это меня трясло от переживаний.

— Как все мы помним, Иром прекрасно знал перевал и дорогу к водопаду. Один из лучших проводников нашего города. Но именно эта уверенность сыграла с ним злую шутку, когда пришла последняя буря. Парень сумел укрыть группу, вывести людей, но сам…

Голова замолчал и посмотрел прямо на меня. Все толпа, как по команде, обернулась. Люди смотрели так, словно я была какой-то картиной. Отстраненно, молча. Для них это была просто история. Для моей семьи это было горе.

— Прости Иветта. Мы выбрали образ твоего брата, чтобы отдать дань его самоотверженности. Он спасти тогда восемь человек, которые заблудились в буране. Хотя сам и не сумел выбраться. И мы сегодня сожжем это пугало, в надежде, что горы больше никого не заберут к себе.

Я не знала, что ответить. Только склонила голову. Духам все равно. Но если таким путем Голова хочет почтить память моего брата… Пусть будет так. Люди устали от зимы и может это даст им немного надежды и силы пережить последние морозы, которые обязательно грянут после оттепели.

Градоправитель принял из рук помощников пылающий факел и подошел к пугалу. Желтый, гудящий огонь лизнул зеленую ткань. Сперва незаметно, почти погаснув, а затем вспыхнув сильно, резко, побежал вверх. Разгорающееся пламя стремился вверх, гул нарастал, пока уши не заложило.

— Да будет это на благо нашего города. Да смилостивятся над нами духи… — перекрывая грохот, возвестил Голова, глядя на пылающий символ благополучия.

— Им нет дела