Пироженка в его когтях - Лина Маск

а не жена? — язвит, сгибая колено так, что я всерьёз начинаю переживать за судьбу куска ткани на мужских бёдрах. Нда, похоже, наше знакомство станет интимнее, чем можно было предположить…

— Что… что ты сделал с Рози?! — отвожу взгляд, пугаясь догадки. В углу вижу воскресные туфельки. Если её нет в комнате, вряд ли она где-то разгуливает босиком, как простолюдинка.

— …Могу продемонстрировать, поверь, она не жаловалась, — голос его становится тише и пошлее, а на лице появляется характерная для повесы улыбка. О-о-о, с таким точно не стоит связываться. Но я должна найти сестру! Бегу в смежную купальню. Сглатываю на негнущихся, подходя к лохани на львиных ножках. Из нее капает вода.

И сестра находится быстрей, чем я ожидала: полностью обнажённая, погружённая с головой в пену, с закрытыми глазами. Кажется, она не дышит. И довольно давно...

2

— Рози! — в ужасе тяну её за голые плечи. — Только не умирай!

Розалия тут же распахивает веки и выныривает из ванной.

— Боже, видела бы ты своё лицо! — хихикает и встаёт совершенно без стеснения за своим расшитым по последней моде цветами халатом. По вызывающим изгибам и лобку стекает влага.

— Ты… ты шутила?! Это не смешно.

— Смешно то, что ты напялила. Что это на тебе, сестрёнка? — шепчет так, чтоб не слышал её кавалер.

— Хотела показать, в чём пойду на бал… Сама сшила, — говорю сбивчиво, прикрывая внушительную грудь. В кого она у меня только такая огромная уродилась. Ей богу дыни, не то что у сестры, упругие маковки.

— У бабушки выкройки стащила? Ты выглядишь, как капуста, с этой кучей воланов. Очнись, Клер, на дворе девятнадцатый век.

Сестрица тяжело вздыхает, одаривая меня грустным взглядом, как перепачканного грязью малыша.

— Ничего страшного. Я найду тебе нечто более соблазнительное.

Я краснею от ее неодобрения — это явно веселит Розалию.

— Господи, сестрёнка, ты ещё такая кроха. И знаешь, не платье главное на балу, а кавалер. На вас будут смотреть в целом, понимаешь? Обсуждать как гармоничную пару — ту, что, возможно, ждёт светлое будущее. И я, кажется, такого парня нашла. Ты ведь уже познакомилась с Дрейком?

— Можно и так сказать. Он не представился, — отвечаю хмуро.

— Правда, божественно красив? — горячо шепчет Роза, закатывая свои темно-зеленые от блаженства.

— Тут подойдет другое определение, — процедила, не сводя взгляда с двери, за которой маячил брюнет-верзила. В душе теплилась надежда: может, у Розалии с ним всё не так серьёзно? Она ведь обожает менять кавалеров перед балом — такая уж у неё натура, чересчур влюбчивая.

— А ты с кем пойдёшь? Дай-ка угадаю… С Эдди? Но все же знают, что вы просто друзья.

— И я не собираюсь это менять, — пожала плечами.

Правда, даже лучший друг пока не предложил мне стать его парой на танцах. В этом вся я: о платье позаботилась, а о кавалере — совсем забыла.

— Нет, в общем-то, он тебе вполне подходит. Не самый выдающийся маг, и семья не особо богатая. Но… у него хотя бы есть колдовская сила.

Эти слова задели за живое, я тяжело вздохнула. Похоже, сила есть у всех, кроме меня. Хотя у Рози она тоже пока не проявилась. Но я была уверена: скоро сестра её обретёт.

— Кстати, у меня недавно пальцы светились, — радостно сообщила Розалия, нанося на кожу лёгкий, как сливки, крем. — Я уже говорила?

— Нет, но я не удивлена, — ответила, радуясь за сестру. — Это вполне закономерно, явный признак того, что магия скоро себя покажет.

В нашем роду способности просыпались лишь у одного наследника, даже если в "ветви" было десять детей. И никогда невозможно было угадать, кто счастливчик.

— Жду-не-дождусь! Такой бал устрою… И мне всё равно, одобрит ли это Миреу.

Миреу — наш отчим. Розалия почему-то невзлюбила его с самого начала, хотя он оплачивал наше обучение и был одинаково приветлив и со мной, и с Рози.

— Ну, вообще-то дом принадлежит ему… Но если попросишь, думаю, Миреу и так тебе уступит.

— Миреу не заменит отца. Ты еще слишком мала, чтоб понять, какой он лицемер,— голос сестры стал жёстким, словно сталь.

— Он вроде и не пытается занять его место, — вставила я мягко.

— Ну, конечно, — Розалия посмотрела вдаль с видом умудрённого жизнью монаха. — Ты не знала папу, а я — да.

Это правда: часть детства мне пришлось провести вдали от дома из-за слабого здоровья, в санаториях.

— Я своими глазами видела отцовскую божественную магию природы, которую должна обрести, — продолжила Рози вдохновенно. — Не знаю, почему мама от него ушла. Она никогда не рассказывала, но, думаю... Миреу приложил к этому руку! У него даже магии нет. Просто богатый род. Мама опозорила фамилию Стар, выйдя замуж за этого мужчину, — сестра скривила лицо, пудрясь и демонстрируя своё неодобрение маминого выбора.

— А я думаю, причина развода столь болезнена, что матушка о ней предпочла забыть. По поводу брака у нее не нашлось иного выхода — детей нужно было на что-то растить. Конечно, не хочу плохо говорить об отце, но после их расставания папа вообще исчез из города... И нас не навестил ни разу.

— Не хочешь говорить — и не надо, — резко оборвала меня сестра, давая понять, что разговор окончен.

— Ну… могу я войти? Чувствую себя сторожевым псом, — раздался низкий голос Дрейка.

Он снова возник рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Этот "танец" имел последствия и для меня. Уже через минуту Дрейк словно специально наступил на подол платья — и вот я стою в одних панталонах! От неожиданности ахнула и поспешила спрятаться за портьеру.

— Как ты смел?! Ты вообще смотришь, куда идёшь? — возмутилась, прикрываясь тяжелой тканью.

Из чего здесь шьют шторы? Из каменной стружки?!

— Оп, чуть не раздавил, — язвительно отозвался Дрейк. — Зато теперь тебе будет удобнее передвигаться — не придётся путаться в постельном белье. Можешь снять портьеру и пришить к корсету — разницы всё равно не будет.

Я ждала, что Розалия, как всегда, вступится за меня, но она лишь закусила губу, пытаясь сдержать смех. Это было совсем на нее не похоже... Потом сестра игриво вытолкнула кавалера за