Пироженка в его когтях - Лина Маск

И она спросила тебя, готова ли ты, чтоб мистер Миреу жил с вами? Вы тогда с Рози были малявками, лет двенадцати‑тринадцати. Прыщавые дурочки. И ты радостно закивала, что он тебе нравится и не против. А матушка твоя пояснила, что, дескать, мистер Миреу ещё на стадии развода и думает, подавать ли документы, переезжать ли в столицу, ведь у него здесь останется сын, примерно ваш ровесник. Тогда Рози встряла, сказала: «Мол, и что? Скоро школа кончится, все переедут учиться, а значит, и сын уедет на учёбу». А ты поддакивала: «Мол, скоро всем по восемнадцать. Да, совсем скоро, чёрт возьми!» А он нужен мне был тогда. И я возненавидел вас всех. И по загоревшимся глазам и довольной роже твоей матушки понял — она от отца не отвалит. Я не мог подойти, убежал оттуда. А потом, через много лет, еле узнал на счастливой семейной картине. На изображении новой — хреновой семьи моего отца! — прямо проорал последнее в бирюзовые глаза Клер.

Но Пирожка молчит недолго, смотрит на меня остро, с прищуром:

— Мистер Миреу говорил, что он всё равно б развёлся, документы уже были поданы, твоя матушка была не против их подписать. Даже скандал не устроила, они жили как соседи пару лет — только из‑за тебя. Пойми, он бы ушёл так или иначе. Но готов был содержать тебя и бывшую супругу. — Нам дом пришлось продать, чтоб было на что жить! А потом матушка начала беспробудно пить жертвенную кровь, рыскать по чёрным рынкам в её поисках. Я прятал её от людей — одичавшего волка, которого в любой момент могли поднять на вилы крестьяне, — и мы жили в халупе, которую вот‑вот готов был отобрать кто‑то из завсегдатаев чёрных торгашей, торгующих запрещёнными зельями. Ты не знаешь, в каком аду я находился. Из‑за него! Всё из‑за него. Из‑за отца.

Клер резко кладёт мне руку на плечо, и она мне кажется дико горячей и тяжёлой, эта маленькая ладонь.

— Дрейк, ты не прав. Ты сам не оставил следов после продажи дома, он искал тебя, правда. Может, поздно, но искал. Но ведь у тебя даже имя другое было… Послушай, мы с Рози были такими же детьми, как и ты, и то, что мы наговорили, ты не должен приписывать нам как первородный грех, понимаешь? — она заглядывает в глаза, а я… — Оставь Рози в покое, скажи ей правду, не нужно её ранить, — шепчет Клер так близко, что чувствую тепло женского дыхания. И тут… мой взгляд невольно падает на магшар, мерцающий на столе.

В следующее мгновение ловко хватаю злосчастный артефакт. Фиксирующее заклинание! Она всё записала, как пером, — там внутри теперь мой голос.

— Ах ты!.. — яростно вырывается у меня. — Я тут перед тобой душу открываю, а ты дрянь... — хрипло кричу, нажимая руны удаления правды. Клер пятится, глаза её расширяются от испуга. — Прости, — лепечет, продолжая отступать, пока затылком не упирается в резную панель стены. — Но я хотела как лучше. То, что я говорила, — это всерьёз. Отпусти сестру, прошу! Медленно приближаюсь, и Клер нервно сглатывает. Губы невольно растягиваются в ухмылке. Клер вздрагивает. — Хорошо, — медленно произношу, смотря в яркие радужки.— Розалию отпущу. Но как быть с тобой? Тебя‑то я не могу отпустить… Наклоняюсь к её аккуратному ушку, осторожно отвожу прядь волос и шепчу, почти касаясь губами кожи: — Я просто не в силах. В этот миг отчётливо понимаю: она страшится меня всей душой. И того, что мы здесь одни — она в полной моей власти. Сил своих ещё толком не осознаёт, не умеет ими управлять. Да… Клер предо мной беззащитна. И именно сейчас я покажу ей, насколько…

Конец