Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

пока я стою в стороне. А дальше начинается волокита. Они просят отчеты всех и запираются в кабинете, который раньше принадлежал нашему генеральному. Теперь же… вот им будет принадлежать.

Я же… в первые мгновения не знаю, что делать. Хочется сбежать сиюминутно, но это будет глупо, так что вместо этого я пишу заявление на увольнение. Что-что, в работать я с ними точно не хочу. Когда они оставили меня восемь лет назад, я была сильной и справилась, я вырастила дочь одного из них, так что… на этом мы и закончим. Им ничего этого знать не обязательно.

Когда дверь за ними закрывается, я стою еще пару секунд, пытаясь прийти в себя. Потом глубоко вдыхаю и возвращаюсь к себе в кабинет. Садиться за работу бессмысленно — мысли скачут, сердце колотится. Вчерашний контракт всплывает в голове, как будто кто-то специально шепчет: вот, с этого все и начнется. Но пока я не понимаю, что именно должно начаться. Павлович сказал — «все в порядке», и я верю, конечно. Тем более, Егор вот-вот приедет и привезет документ.

Через час секретарша вызывает меня к новым владельцам. Я захожу в уже чужой кабинет, где за столом сидят Дима и Саша. Никаких улыбок, никакого намека на прошлое. Их холодный деловой тон заставляет меня чувствовать себя обычным бухгалтером, который должен отчитаться перед начальством. Впрочем, так ведь и есть.

— Нам нужны все текущие контракты и выписки по платежам за последние два месяца, — говорит Саша, даже не поднимая взгляда.

— Хорошо. Я подготовлю и принесу. И… я бы хотела. Вот…

Я протягиваю свое заявление на увольнение.

— Я отработаю, как и полагается, две недели, помогу вам войти в курс дела, но… я н знала о продаже и… не готова работать с новым начальством.

Они молча слушают, кивают, ничего не отвечают и отпускают меня за документами. Я все тщательно собираю и поглядываю на часы.

— Надюш, а Павлович сейчас где?

— Так… уехал. Забрал вещи и все. Он сказал, самолет у него через два часа.

— В смысле? — смотрю на нее широко распахнутыми глазами. — В каком смысле самолет?

— Не знаю, наверное, отдыхать поедет. Все-таки, продал компанию.

Я возвращаюсь к себе, смотрю на документы и звоню все-таки генеральному, но он выключен. То ли уже в самолете, то ли просто выключил телефон. Тогда набираю Егора и вот когда мне по ту сторону сообщают, что аппарат абонента вне зоны действия сети, меня начинает потряхивать. Потому что того договора, на который я вчера подписывала выдачу денег, нет. А без него я не могу принести затребованные отчеты.

Сглотнув, звоню еще раз и еще, потом прошу позвонить Надю на домашний. Ведь есть же он в базе, в конце концов.

— Эм… — Надя смотрит на меня растерянно. — Дело в том, что там сказали, никакой Егор Грушевский не живет и…

— Я поняла.

Закрывшись у себя в кабинете, смотрю за тем, как неумолимо идет время. Дедлайн, к которому я должна принести документы, подходит к концу, а я не знаю, что делать. Не знаю, потому что деньги потрачены, они сняты с корпоративного счета вчера и отправлены по указанным реквизитам. А документа нет. Я безоговорочно доверяла нашему шефу. Мы раньше так подписывали, когда было срочно.

— Лиза… там они спрашивают про документы, — говорит Надя.

Выглядит она так, словно эти двое ее напугали, впрочем, ничего удивительного. Они и восемь лет назад такое впечатление создавали, а теперь… теперь так вообще. Взрослые, самодостаточные, видно, что высот в карьере добились таких, что простым смертным и не снилось.

— Да-да, иду.

Я медленно встаю, медленно сгребаю документы со стола и также медленно иду по коридору. В какой-то момент понимаю, что я все еще надеюсь на Егора. На то, что он приедет и привезет документы, хотя я прекрасно понимаю, что меня подставили. Просто признавать это не хочу. Там такая сумма. Я ее попросту не смогу вернуть, даже если захочу. И отрабатывать я ее буду десятилетиями, а мне нужно кормить дочь.

Захожу к ним в кабинет, медленно подхожу к столу. Осознание, что помочь мне некому, накрывает тогда, когда я оказываюсь внутри и ставлю документы на стол.

— У нас есть проблема, — говорю им совершенно серьезно. — Вчера я выплатила деньги на закупку оборудования. Это наш частый клиент, мы работаем с ними постоянно. Но… документы вчера были не готовы. Павлович сказал, их привезет Грушевский после обеда.

— И… где же он? Вы ему звонили?

— Звонила.

— И?

Дима и Саша поднимают на меня взгляд.

— Их телефоны выключены.

Девочки, мы стартовали, просим любить и жаловать. Ставьте звездочки и делитесь впечатлениями. Надеемся, вам понравится наша новая история.

Глава 3

В кабинете повисает тишина. Секунды тянутся, а я ощущаю, как каждый взгляд, каждый вдох становится тяжелее. Они смотрят на меня, как на идиотку. Да что греха таить, я и сама себя таковой ощущаю. Как еще, когда я допустила такую оплошность.

— Телефоны выключены? — уточняет Дима, чуть наклоняясь вперед.

— Да. И Павлович, и Егор, — отвечаю, стараясь держать голос ровным, но, кажется, он все равно дрожит.

Мне страшно. Я примерно представляю, чем это чревато, и от этого нервничаю еще больше.

Саша медленно откидывается на спинку кресла, переплетает пальцы и некоторое время молча на меня смотрит. Его взгляд — не просто холодный, в нем есть что-то прицельное, оценивающее. И совершенно нет узнавания. Ни капли. Но сейчас я была бы даже рада, если бы они меня узнали. Может, хотя бы тогда они поняли, что меня подставили, как тогда, однажды, когда это уже случилось?

— Вы хотите сказать, — он нарочно медлит, — что крупная сумма ушла без сопровождающих документов?

— Мы работали с этой фирмой уже много лет, — я упрямо держусь за остатки уверенности. — Бывали срочные платежи, документы подвозили позже.

— А сейчас их нет, — спокойно констатирует Дима. — И люди, которые должны их привезти, исчезли.

У меня пересыхает во рту. Я знаю, как это выглядит, знаю. И знаю, что ждать бесполезно. Поэтому я здесь, стою перед ними и пытаюсь не расплакаться, потому что колючий ком уже подкатывает к горлу. У меня дома дочь. Я не могу влезть в долг на ту сумму. И долг это лишь маленькая толика того, что мне может грозить. Куда серьезнее то, что это — уголовная ответственность по делу о хищении в особо крупных размерах.

— Понимаете, — пытаюсь объяснить, — я бухгалтер, я не могу… я не контролирую их передвижения. Я доверяла