Утро и одна ночь с моим боссом - Екатерина Вострова

— Екатерина Викторовна, — произнёс он ровно.

— Максим Андреевич, — выдавила я, — Это…

— С первым апреля, я понял. — Он посмотрел на меня, потом на надувного мужика у своих ног и неожиданно добавил: — Но если вы и дальше собираетесь знакомить меня со своими поклонниками таким способом, то предупреждайте хотя бы.

За моей спиной кто-то всхлипнул от смеха. И вот тут я не выдержала.

— Да не мой он! — выпалила я громче, чем собиралась. — Я проснулась, а он уже был у меня в комнате!

На секунду в коридоре стало тихо.

— Его мне ночью кто-то подкинул, — зачем-то добавила я. — Я проснулась, а он стоит, руки раскинул, улыбается…

Тишину тут же разорвало — Дмитрий Федорович от смеха согнулся пополам, кто-то захлопал в ладоши, уже даже не пытаясь сдерживаться. Телефоны, которые уже было убрали, снова появились на свет. Серёга из проектного отдела тоже стоял здесь и смеялся вместе со всеми, даже не пытаясь сделать вид, что ему неловко. Лариса фыркнула так громко, что я услышала это даже сквозь шум в ушах. У меня вспыхнули щёки.

Я перевела взгляд на Громова и в ту же секунду пожалела об этом, потому что он тоже всё-таки не выдержал — уголок его рта дрогнул, и он заулыбался, явно представив себе эту картину. Потом опомнился, прикрыл рот рукой, словно пытался сохранить остатки приличия, но я всё равно это увидела.

У меня внутри всё скрутилось в тугой горячий узел. Я резко развернулась, влетела обратно в номер и с такой силой захлопнула дверь, что стены, кажется, дрогнули. Только через пару секунд я поняла, что все равно слышу за дверью приглушённый смех.

А потом поверх него раздался голос Громова:

— А теперь мне очень интересно узнать, кто именно решил, что это смешно, и кто думает, что все останется без последствий.

И в коридоре сразу стало тихо.

Глава 2

Я стояла, прижавшись спиной к двери. Доски холодили лопатки даже сквозь тонкую ткань пижамы.

— Значит так, — продолжил Громов, — телефоны убрали. Всё, что успели снять — удаляйте.

Снаружи кто-то невнятно пробормотал что-то оправдательное, другой голос нервно хмыкнул, и сразу после этого раздался сухой тон Дмитрия Фёдоровича:

— Ой, Макс, да ладно. Первое апреля, кто-то просто пошутил. Ну подложили девчонке мужика надувного, ну смешно же, ты сам видел.

— Дима.

— Ну что «Дима», никто же не хотел обидеть.

— Я сказал, удалили всё. И из галереи тоже. — Он говорил негромко, но так властно, что невольно хотелось вытянуться по струнке.

Телефон в кармане пижамы завибрировал, я машинально достала его и увидела, что рабочий чат за последние три минуты взорвался на сто с лишним сообщений, открыла.

Первое, что я увидела, была растрёпанная я: как в мятой пижаме руками тащу огромного надувного мужика в коридор. Угол съёмки был такой, что человек на полу в кадр почти не попал, были видны только чьи-то ноги в кроссовках у края фотографии. Зато я была видна отлично, а со мной надувной казанова, и мы выглядели так, будто я сама его и повалила.

Ниже уже летела лента комментариев.

«Катя, это что вообще такое?!»

«Она реально вышла с мужиком из номера?»

«Я не могу, у меня истерика».

«Жертва нападения хотя бы жива?»

«Девочки, это лучшее первое апреля за все корпоративы».

«Это где? Я хочу посмотреть! Куда идти?»

У меня запылали щёки. Значит, кто-то уже успел не просто снять всё это, а слить в чат, чтобы увидели все! Сделали из моего унижения развлечение. И, судя по тому, как бодро сыпались сообщения, развлечение удалось.

Я смотрела на экран, и внутри меня медленно поднималась ослепляющая ярость. Я листнула чат вниз и наткнулась на еще одно фото. На этот раз было снято так, что раскинувший руки надувной мужик казался зависшим прямо у моих дверей, будто я только что выпроводила его после ночи любви.

Под фото кто-то написал: «Катя, конечно, скрывалась как могла, но корпоратив всё раскрыл».

Это стало последней каплей. У меня потемнело в глазах. За дверью что-то жестко выговаривал Громов. Дмитрий Фёдорович больше не подшучивал, другие тоже молчали.

Я резко втянула воздух и поняла, что если ещё хоть секунду простою здесь, то либо разревусь, как последняя дура, либо разобью телефон о стену. Горло жгло, в носу предательски щипало, и от одной только мысли, что я сейчас заплачу, мне стало ещё хуже. Но то, что я в итоге сделала, было еще более сумасшедшим. Я толкнула дверь и снова вышла в коридор. Шагнула вперёд, схватила надувного казанову за ногу и резко дёрнула вверх.

— Екатерина Викторовна, — начал кто-то растерянно.

— Нет, — отрезала я, и собственный голос показался мне чужим. — Раз уж вам всем так весело, давайте веселиться вместе.

Первым под руку попался Серёга. Я размахнулась, почти не думая, и на короткую секунду мне стало легче уже от одного этого движения. Он отшатнулся, прикрывая голову руками, и вытаращился на меня так, будто не мог поверить в происходящее.

— Ты совсем с ума сошла?! — взвизгнул он.

— А ты совсем охренел, если решил, что это смешно! — Слова вылетали раньше, чем я успела их удерживать, и я тут же развернулась к следующему.

Лариса взвизгнула ещё раньше, чем я до неё дошла, и шарахнулась к стене, прижимая к груди телефон.

— Даже не подходи ко мне! — выпалила она.

— А в чат кто слил, не ты ли? — сорвалось у меня. — Или тебе просто нравится смотреть, как травят других, пока самой не прилетело?

Я не дала ей ответить, размахнулась снова, и надувной мужик врезался в ее бедро, потом в локоть.

Тут бы остановиться, но меня уже несло. Стыд и злость наконец-то нашли выход, резиновый мужик в моих руках нелепо развернулся и едва не обнял одного из менеджеров по закупкам — он вообще, кажется, не понимал, за что попал под раздачу, — ударил кого-то по плечам, по бокам. Я уже почти не различала лиц. Перед глазами всё плыло от злости и унижения, а в ушах шумело.

— Екатерина Викторовна, прекратите сейчас же! — рявкнул Дмитрий Фёдорович, но в его голосе впервые за утро прозвучал не смех, а настоящее беспокойство.

— Вам же смешно было! — огрызнулась я, слыша, как дрожит у меня голос.

Краем глаза я заметила, что кто-то из девочек попятился к лестнице, кто-то за моей спиной тихо выругался,