Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Мы добираемся крайне быстро.

Высеченные в самом сердце ледяного дворца, Целительские палаты сверкают гладкими белыми стенами, похожими на полированный мрамор. Каменные чаши, до краев наполненные кристально чистой водой, стоят под полками, покрытыми инеем. Там в ряд выстроились стеклянные банки с мазями и втирками — их используют редко, лишь когда у целителей иссякают внутренние резервы. Я в жизни не прикасалась к этим запасам.

Мне это никогда не требовалось.

Обычно воздух здесь пропитан свежими ароматами мяты и снежноцвета, но сегодня в палатах стоит тяжелое зловоние смерти.

Из груди вырывается резкий вздох, и я с трудом подавляю желание зажать рот ладонью.

Свободных коек нет. На каждой поверхности лежат искалеченные тела — воины с зияющими ранами и переломанными конечностями. Трое несчастных оставлены прямо на холодном полу.

Милосердные Приливы.

Металлический запах обгоревшей плоти бьет в ноздри, и я борюсь с рвотным позывом. Не знаю, почему. Мне пора бы уже привыкнуть, за время этой проклятой приливами вечной войны с Арбинжем я вылечила сотни подобных травм.

— Что произошло? — жестко спрашиваю я, осматривая раненых. — Мы же договорились о прекращении огня!

Дженна, главная целительница, фыркает, затем хмурится, отчего морщинки у ее рта проступают отчетливее.

— Похоже, вести об альянсе не дошли до передовой вовремя.

Она не поднимает глаз, прижимая светящиеся ладони к окровавленной руке пациента.

— Арбинж атаковал небольшой батальон. Одни простолюдины.

Гнев вспыхивает во мне с новой силой при этом небрежном «простолюдины» — пренебрежительном прозвище тех, кто не владеет магией. Но я лишь поджимаю губы и молчу.

Закатав рукава туники, я принимаюсь за работу.

Первым делом я подхожу к воину, чье тело почти целиком покрыто ужасающими ожогами от молний. Одежда изорвана и местами прикипела к коже. Пусть Приливы низвергнут того, кто это сделал, в неизведанные глубины. Осторожно, где это возможно, я снимаю ткань, обнажая выпуклые ветвистые шрамы в местах ударов.

Работа мага шторма. И очень могущественного.

Я подавляю ярость, призывая внутреннюю силу, пока руки не начинают светиться мягким белым светом. Медленно, кропотливо я провожу ладонями над ранами. Воин стонет, его бледное лицо искажено мукой, а темные косы пропитались потом.

— Мне так жаль, — шепчу я.

Он не слышит или слишком страдает, чтобы ответить.

— На передовой не было целителей? — резко спрашиваю я, взглянув на Дженну. — Эти раны нужно было обработать немедленно, а не доводить до нагноения.

— Были, — медленно отвечает Дженна. Ее белые волосы сливаются с ледяными стенами. — Они были слишком заняты магами воды.

Я снова молчу. Как молчала все эти годы.

— Судя по всему, — продолжает Дженна почти шепотом, — это дело рук Темного Командора.

К горлу подкатывает желчь. Приливы, я знала, что принц Зевейр безжалостен, но такая жестокость…

Его называют сильнейшим магом в королевстве. И эти беззащитные люди столкнулись с его гневом.

Дженна с тихим цоканьем качает головой.

— Какая свирепость. Полагаю, безграничная власть всегда так влияет на мужчин.

— Может, он просто в ярости оттого, что родился вторым сыном? — я фыркаю. — Ему никогда не стать королем, вот он и ищет славы на поле боя. Жестокий, безмозглый солдафон.

Но даже когда слова слетают с моих губ, я знаю, что это ложь.

Темный Командор какой угодно, но только не безмозглый. Он возглавляет армию Арбинжа с двадцати с небольшим лет. Его военная стратегия за эти годы унесла тысячи жизней тундрейнцев.

Кому, как не мне, знать об этом — я лечу выживших с самого детства.

Сделав глубокий вдох, я перехожу к следующему раненому. Этот столкнулся с магом земли. Кожа испещрена болезненными дырами, из которых торчат колючие ветви и извивающиеся корни. Края ран рваные и гноящиеся, в воздухе стоит запах горелого дерева. Я прижимаю руки к шее воина, оценивая внутренние повреждения.

— О, Приливы, — выдыхаю я.

Я почти ничего не могу для него сделать. Удивительно, как он еще дышит. Мы обмениваемся с Дженной тревожными взглядами. В ее ледяных глазах сквозит печаль. Возможно, она и считает простых людей вторым сортом, но сердце у нее не каменное. Я зажмуриваюсь, стараясь хотя бы притупить его боль.

— Ты можешь позвать для него мага сердец? — хрипло спрашиваю я. У нас во всем Тундрейне их всего двое. Хотя иногда я гадаю, сколько людей скрывают свой дар. — Я бессильна. Пусть он хотя бы уйдет с миром.

— Хорошо, — обещает Дженна, заканчивая с больным.

Она берет со стола кусок хлеба из кореньев и жадно откусывает, пристально разглядывая меня во время перекуса.

— Ты когда ела в последний раз?

— Прямо перед приходом, — лгу я.

Дженна прищуривается. Я выдаю свою самую убедительную улыбку, но она ворчит.

— Не вздумай истощить свои резервы. Принцесса ты или нет, а есть тебе нужно так же, как и любому другому магу. От тебя не будет проку, если ты не сможешь исцелять.

Простые слова:«Тебе нужно поесть».

Но в отличие от цветущего, плодородного Арбинжа, Тундрейн — это страна льда, снега и вечного дефицита. Я не хочу съедать больше, чем мне положено. Это значит, что кто-то другой останется голодным, и, скорее всего, кто-то из простых.

Я продолжаю работу и оказываю помощь еще двоим мужчинам с тяжелыми травмами, стараясь не замечать растущую пустоту в груди. Простых людей всегда отправляют на передовую. От этой несправедливости мне хочется выть.

Часто ли Сура и Тумас оказывались на передовой? До того как…

Горло перехватывает, и я прогоняю эту мысль.

К четвертому пациенту на меня наваливается усталость — верный признак того, что я на пределе возможностей. Стоило бы остановиться, но здесь еще столько раненых. Они все еще мучаются.

Дженна работает рядом со мной не покладая рук. Она не так сильна, как я, но ест в перерывах между больными. Дженна старше, ей питание нужнее.

Я справлюсь.

К счастью, у воительницы, которой я сейчас занимаюсь, лишь легкие ожоги. Я быстро заканчиваю и уже собираюсь перейти к следующему человеку, когда ледяные двери распахиваются и внутрь входят трое здоровяков. У одного подбит глаз, у других разбиты носы. Все в бело-голубых мехах — маги воды, без сомнения. Впрочем, я бы узнала их и без верхней одежды. По походке. По высокомерной легкости, что присуща тем, кто с рождения верит, будто весь мир принадлежит им.

— Нам нужен целитель! — заявляет тот, что идет впереди, — огромный воин с загорелой кожей. Виски у него выбриты, а остальные волосы заплетены в замысловатые косы с костяными бусинами. Заметив меня, он отвешивает глубокий поклон. Через плечо у него перекинута сумка, набитая лепешками и вяленым мясом