Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Поскольку я не отвечаю, в голосе воина к почтению примешивается настойчивость:

— Принцесса, для нас будет честью, если вы нас исцелите. Мы отправляемся расследовать нападение Повстанцев, нам нужно быть в лучшей форме.

Дженна одаривает их своим фирменным суровым взглядом. Я часто пасовала перед ним, но этих наглецов он не прошибает.

— Как вы получили эти травмы? — спрашивает она.

Магу воды хватает совести хотя бы смутиться, он виновато трет затылок.

— Мы тренировались, и дело… немного зашло в тупик.

Я стискиваю зубы, снова глядя на его полную сумку. Какой-нибудь ребенок из простых сегодня ляжет спать голодным, пока эти остолопы развлекаются «расследованиями».

— Эти воины только что вернулись с фронта, — чеканю я, не отрываясь от бледной женщины на койке. — У них тяжелые раны. Сначала я закончу с ними.

Повисает пауза.

— Но Принцесса… это же простолюдины.

Напыщенный маг воды не добавляет ничего больше, но смысл понятен и без слов.

По законам Тундрейна маги имеют приоритет в любой ситуации.

— Пусть они не владеют силой, но они тяжело ранены. В бою.

Воин просто таращится на меня. Дженна прочищает горло и бросает многозначительный взгляд.

Скрежеща зубами, я исцеляю мелкие ссадины этих идиотов.

Закончив, я снова поворачиваюсь к раненым воинам, но Дженна опускает ладонь мне на плечо.

— Довольно, Принцесса. Тебе нужно отдохнуть. И поесть.

— Я могу продолжить, — протестую я, с болью глядя на оставшихся раненых. Их еще так много. Им нужна моя помощь.

— Не заставляй меня беспокоить короля Тормика. Скоро придет Паули. Уходи.

Ее взгляд не терпит возражений. Она не блефует, ей уже приходилось жаловаться отцу раньше. Неохотно я ополаскиваю руки в каменной чаше и выхожу в коридор.

— Поешь что-нибудь, Принцесса! Я серьезно! — бросает она мне вслед.

Я плетусь к своим покоям, словно бреду по колено в сугробах, конечности налились свинцом от усталости. Тяжелая дверь открывается.

Изнеможение мгновенно улетучивается, когда я вижу Дака — он ждет меня на большом диване в центре покоев.

Он оценивающе оглядывает меня, задерживает взгляд на лице и недовольно поджимает губы.

— Ты выжала себя досуха, — бормочет он, пересекая покои и помогая мне сесть. — Снова.

— Все в порядке, — уверяю я, но морщинка между его бровей не разглаживается. — Я просто старалась сделать все возможное. Хотела спасти всех.

Дак молча берет со столика миску с вяленым тюленем, ставит мне на колени и ждет, когда я прожую два куска, прежде чем заговорить.

— Майя, то, что случилось с Сурой и Тумасом, не твоя вина.

Слезы, которые я сдерживала при виде раненых, предательски жгут глаза. Я прижимаюсь к его груди, сильные руки привычно обнимают меня.

Прошли годы, но горе не утихает.

— Иногда я пытаюсь представить их лица, и они кажутся размытыми, — шепчу я в его тунику.

— Расскажи мне, что ты помнишь.

Он гладит меня по спине, и это прикосновение ослабляет боль в груди, хоть и не избавляет от нее совсем.

— У Суры были глаза ярко-синего цвета, словно чистая океанская вода, пронизанная солнечными лучами. Идеальное лицо в форме сердца, изящный носик. Длинные темные волосы, заплетенные в две косы. Она всегда нарушала правила.

Дак усмехается, и этот звук отзывается во мне теплой вибрацией.

— Ты забыла про улыбку. Она почти никогда не сходила с ее лица. Кривоватая, будто одна сторона рта не поспевала за восторгом другой. А что насчет Тумаса?

— Настоящий белый медведь, а не человек, — смеюсь я. — Глаза точно такие же, как у Суры, но почему-то теплее. И уж точно не такие озорные. Вечно доведенный до ручки своей сестрой-близняшкой.

Дак проводит крупной ладонью по моим волосам, приглаживая темные пряди, выбившиеся из косы.

— Знаешь, я завидовал вам троим, когда только приехал, — шепчет он. — Вы были так дружны, словно части одного целого. И все трое твердо вознамерились превратить мою жизнь в кошмар.

— Ну, ты нас пугал. Такой взрослый…

— Эй, не такой уж я и взрослый…

— …невероятно могущественный воин, прибывший меня тренировать. Знаю, Сура в первые недели тебе спуску не давала.

— Она хотела, чтобы ты была с Тумасом. Я был конкурентом.

Я толкаю его в бок.

— И она ведь не ошиблась, правда?

Он выпячивает грудь.

— Насчет моего невероятного могущества? Конечно, не ошиблась. Чтобы ты знала, меня сравнивали с самим Фаэратааком Могучим.

— Это кто же? — фыркаю я. — Не знала, что ты умеешь управлять кровью.

— Никогда не пробовал. Вполне возможно, что умею.

Я усмехаюсь.

— Жду не дождусь, когда прочитаю первую детскую сказку о тебе: «Дак Смелый. Повелитель воды, крови и чепухи. Вечно побеждаемый принцессой Майей из Тундрейна».

Мы негромко смеемся вместе. У этого смеха горько-сладкий вкус.

Дак умеет сделать так, чтобы я чувствовала себя замеченной. Принятой. Умеет заставить меня забыть. Он остался единственным светлым пятном в моей жизни после того, как Суру и Тумаса отправили на битву, из которой они не вернулись.

Я ловлю его глубокий синий взгляд. Он понимает, что мне нужно, потому что медленно, очень медленно его полные губы накрывают мои.

С ним привычно. Уютно.

Но его поцелуй мягкий. Слишком мягкий. А я не хочу от него нежности.

Не сегодня.

Я хочу чувствовать что-то — что угодно, кроме этой зияющей скорби в груди, которая грозит поглотить меня целиком.

Я забираюсь к нему на колени, провожу ладонями по выбритым вискам, а затем запускаю пальцы в его косы. Мои губы врезаются в его с отчаянием, которое притупляет зияющую рану в моем сердце. Он крепко сжимает мои бедра, наши рты движутся в страстном ритме. Я прижимаюсь к нему всем телом, и в его груди рождается сдавленный стон.

Я придвигаюсь ближе, желая большего, и, как и следовало ожидать, он отстраняется.

Он всегда отстраняется.

— Майя… — шепчет он, и в его голосе слышится извинение. — Твой отец посадит меня на кол.

— Он посадил бы тебя на кол даже за поцелуй, — замечаю я, хмурясь. — И я бы тебя исцелила.

Но я знаю, что его не убедить. Я пытаюсь годами. Поэтому я сползаю с его колен и плюхаюсь на диван, пристроив голову на его крепкое плечо.

Дак тяжело вздыхает.

— Будущее Тундрейна зависит от тебя. Тебе придется пройти испытание чистоты.

Точно. Испытание чистоты. Древний обряд, соблюдаемый и в Арбинже, и в Тундрейне, чтобы гарантировать, что принцессы останутся нетронутыми до замужества.

А отец как раз устроил мой брак с Фарамиром, наследным принцем Арбинжа.

Глава 2



Я несусь по ледяным коридорам