Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

дворца, сердце колотится о ребра. Не в первый раз я задерживаюсь в Целительских покоях и опаздываю на совет. Подхватив тяжелую юбку, я мчусь вперед. На повороте каблук сапога вырезает дугу на утрамбованном снежном полу. Ой. Дворцовому магу воды придется исправить это.

Раздается глухой удар, и двери распахиваются. Свет льется из огромных окон, освещая обветренные лица, которые тут же поворачиваются ко мне. Во главе длинного стола сидит отец. Его губы сжаты в такую тонкую линию, что их почти не видно в белой бороде.

— Дочь, — тянет он, и в его глазах вспыхивает недовольство. — Прекрасно, что ты соизволила присоединиться к нам.

Отец взмахивает рукой, и из резного фонтана вырывается водяной жгут, отодвигая стул справа от него. На этом фонтане вырезана оскаленная голова волка, и мне всегда казалось, что его холодные ледяные глаза похожи на отцовские.

За креслом отца, выпрямив спину, стоит Дак в белых капитанских доспехах. Его лицо остается бесстрастным, но в глазах пляшут искорки веселья, пока я спешу занять свое место.

Стоит мне сесть, как отец продолжает:

— Как я уже говорил, — он бросает на меня резкий взгляд, — в рамках заключенного альянса, Арбинж, кроме прекращения огня направит нам запасы продовольствия: мясо, зерно и овощи.

Я опускаю взгляд на свои колени. А Тундрейн отправит меня.

— Мы выяснили что-нибудь еще о кронпринце Фарамире? — спрашивает один из советников, поджарый мужчина в выцветших синих мехах. — Я… беспокоюсь за принцессу Майю.

Хоть кто-то.

Нет, нет. Я не должна так думать. Я знала о своем долге с малых лет. Я мечтаю о лучшем мире, безопасности для своего народа. И все же… мне хочется, чтобы отца больше заботила моя жизнь, то, что он отправляет меня прямо в руки врага.

— Ничего нового, — отвечает отец. — Мы знаем только, что он могущественный маг земли. Варад держит его в тени.

При мысли о короле Вараде в животе вспыхивает жаркая и неукротимая ярость. Отец может быть холодным и отстраненным, но Варад безжалостен.

Чудовище. Убийца.

Я удивилась, узнав, что король Арбинжа принял предложение отца, ведь между нами годы вражды и череда неудавшихся браков. Лишь глупец может поверить, будто Варад хочет единства после десятилетий войны. Этот союз больше нужен из-за Восстания, чем ради мира.

— Сорка, доложи обстановку на фронте, — рокочет отец, поглаживая длинную белую бороду.

Я перевожу взгляд на худощавого мужчину средних лет напротив — верховного генерала и отца Дака. Знакомые голубые глаза Сорка встречаются с моими, и он приветствует меня кивком.

Сорка всегда был добр ко мне.

— За исключением атаки несколько дней назад, Арбинж, похоже, соблюдает перемирие, — объявляет он совету. Солнечный свет подчеркивает седые пряди в его туго заплетенных волосах. — Сегодня вечером я отправлюсь на границу. Прослежу, чтобы они придерживались договора.

Отец хмурится.

— Останься еще на пару дней, Сорка. Проведи время с сыном. Ты вечно рвешься обратно в лагерь. С учетом перемирия воины наверняка продержатся какое-то время без тебя.

Я бросаю быстрый взгляд на Дака, он картинно закатывает глаза, и мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Иронично, что отец настаивает на общении Сорка с сыном, когда сам не может уделить мне и нескольких минут.

Сорка со смехом отмахивается. Его лицо изрезано морщинами, но он все еще хорош собой. Примерно так я представляю себе Дака лет через двадцать.

— Я был бы плохим генералом, если бы не относился к обязанностям серьезно, — говорит Сорка. — К тому же вы и так загружаете моего Дака работой.

Отец ворчит, но продолжает заседание:

— Есть новости о Восстании?

Поднимается другой советник.

— Новых нападений не было, ваше величество. Должно быть, союз с Арбинжем их напугал. Это было отличной идеей, — он откашливается, нервно потирая руки. — Хотя… ходят слухи, что к ним примыкает все больше магов.

Отец фыркает.

— Грязные предатели. Идут против своего народа и объединяются с простолюдинами.

Я так сильно впиваюсь ногтями в ладони, что странно, как не идет кровь.

Я понимаю, почему зародилось Восстание. Оно существует последние двадцать лет, нападая и на Тундрейн, и на Арбинж. Сначала это были мелкие пакости — поджоги обозов и кража провизии. Но за последние десять лет Повстанцы окрепли, сражаясь за равенство тех, кто не наделен магией.

А к людям без способностей в обоих королевствах относятся омерзительно. Для меня это личное.

Сура и Тумас были лишены даров.

Моя мать была лишена дара.

И все они мертвы.

Дак прочищает горло, привлекая мое внимание. Он, сжав губы, многозначительно смотрит на мои руки. Я разжимаю кулаки и глубоко вдыхаю.

— Не дайте им обмануть вас, — продолжает отец, не замечая или игнорируя бурю у меня в душе. — Если мы не будем осторожны, Восстание захватит еще больше земель. Есть ли прогресс с пленным Повстанцем? — он суровым взглядом обводит помещение.

Встает крупный мужчина, я узнаю в нем того напыщенного мага воды, который требовал, чтобы я исцелила его поцарапанную команду раньше раненых простолюдинов.

— Пока нет, ваше величество, — говорит он, выпятив грудь. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Люди капитана все еще допрашивают его.

Отец проводит рукой по бороде.

— Позовите мага истины. Так мы быстрее получим ответы.

За магами истины следят так же строго, как за магами сердец. В Тундрейне есть всего одна, и отец до сих пор не запомнил ее имени.

— Другие вопросы?

Встает еще один советник и указывает на дверь. Она открывается, и трое стражников заводят внутрь двоих пленников — молодых мужчину и женщину в выцветших сине-белых мехах. На их шеях тяжелые железные ошейники, запястья связаны веревками.

Я узнаю их — это младшие маги воды, которые работают во дворце. Они следят за водоснабжением здания. И заглаживают вытоптанные тропинки. Железо подавляет их способности.

— Эти двое были пойманы на обмене силой, — брезгливо объявляет советник.

Губы отца кривятся в холодной улыбке.

— Планировали атаку? Решили объединить силы?

— Нет! — протестует юноша, и его голубые глаза расширяются от страха. На щеке у него огромный лиловый синяк. Мои ладони на мгновение вспыхивают мягким светом, прежде чем я снова сжимаю их. — Нет, мы просто…

— Довольно, — обрывает его отец. — Отправить их на передовую.

— Ваше величество, — возражает Сорка, и морщины у его рта прорезаются глубже. — Они молоды. Уверен, они не замышляли зла. Возможно, стоит позволить им…

— Ты ставишь под сомнение мое решение? Наш закон? — рявкает отец, вперив в Сорка ледяной взгляд. В зале воцаряется тишина. Большинство советников опускают глаза в пол. Никто не смотрит на меня.

— Разумеется, нет, — примирительно говорит Сорка, понижая голос до шепота. —