Подмена на одну ночь - Tommy Glub

— Ань, это одно… Но вдруг… — напоминаю я, хотя понимаю, что сопротивление бесполезно. Когда Анька что-то решила, переубедить ее проще, чем сдвинуть танк голыми руками.

— Ну и что? — она уже вскакивает с кровати и направляется к моему чемодану, который я еще даже не успела до конца разобрать. — Ты же знаешь, как я мечтала прокатиться на новой тачке Сережки! Он только вчера ее купил, представляешь? БМВ, черная, салон кожаный, а эта акустика... Аленка, это же мечта! А на вечеринке будет скучно, ты же знаешь эти тусовки — те же лица, те же разговоры. Тебе что, сложно пару часов посветиться, попить шампанского и сделать вид, что ты я?

Я смотрю на нее и чувствую, как сопротивление тает. Приехала всего вчера вечером, соскучилась по дому, по родителям, даже по Аньке со всеми ее заскоками. В миллионнике хорошо, учеба интересная, город красивый, но дома — это дома. Здесь все родное, знакомое, даже обои в нашей комнате с дурацкими цветочками, которые я когда-то сама выбирала…

— Ладно, — выдыхаю я, и Аня взвизгивает так громко, что я пугаюсь за свои барабанные перепонки.

— Ты лучшая! Самая лучшая сестра на свете! — она кидается ко мне на шею, и я не могу сдержать улыбку.

— Только если что пойдет не так...

— Ничего не пойдет не так, — уверенно заявляет Аня и тащит меня к своей комнате. — Пошли, надо тебя привести в божеский вид. Ты же понимаешь, что с твоей бледностью и в этом прикиде ты не очень похожа на меня?

Полчаса спустя я сижу перед зеркалом в Аниной комнате, и она колдует над моим лицом. Мы с ней действительно близняшки — одинаковые светлые волосы до лопаток, серо-голубые глаза, даже родинка на левой щеке у обеих. Но годы раздельной жизни наложили свой отпечаток. Аня загорелая, яркая, она любит броский макияж и модную одежду. Я же давно привыкла к другому — короткая одежда, прикольные принты и много длинных кардиганов, пальто и накидок… Большие ботинки. Я полная ее противоположность. Хорошо, что красить волосы иду только через пару дней…

— Закрой глаза, — командует Аня, и я подчиняюсь.

Кисточка скользит по векам, пушистая и мягкая. Пахнет Аниными любимыми духами — сладкими, цветочными, совсем не похожими на мои легкие цитрусовые. Она напевает что-то себе под нос, и я расслабляюсь, почти засыпая под эти монотонные движения.

— Не спи, мне еще губы красить, — смеется Аня. — Ты конечно не привыкла к такому, но это все же лучше, чем скучать дома одной!

— Да, нормально, — признаюсь я. — Тебя копировать не сложно

— Ой-ой, — качает головой сестра. — Слушай, тебе там, надеюсь, хоть парни там нормальные попадаются?

Я молчу, и Аня понимающе хмыкает. Нет, парни там попадаются. Даже симпатичные. Но проблема в том, что когда я смотрю на них, в голове почему-то всплывают два совсем других лица. Лица, которые я вижу только когда приезжаю домой на каникулы. Лица двух парней, с которыми мне нельзя ничего делать, потому что они… Потому что я не хочу, чтобы они знали, что я существую.

Потому, что выбрать одного я не смогу, а не обрести никого будет менее больно, чем обрести одного из них и никогда не узнать другого…

— Открывай, — Аня отступает на шаг, любуясь своей работой.

Я смотрю в зеркало и почти не узнаю себя. Передо мной сидит Аня. Или я? Черные стрелки, объемные ресницы, губы сочного розового цвета, легкий румянец на щеках. Даже волосы она как-то по-другому уложила — более небрежно, с объемом.

— Вау, — только и могу выдавить я.

— То ли еще будет, — довольно ухмыляется Аня и достает из шкафа платье.

Платье короткое, облегающее, нежно-розового цвета, шелковое. Я таскаю такие разве что во сне. Но сейчас я не я, я — Аня, поэтому покорно снимаю свои удобные шорты, колготы в клетку и топ и натягиваю это чудо.

— Есть на выбор колготки или чулки, в чулках будет удобнее, но надо найти пояс… Щас! — Аня залезает в шкаф. — Туфли вон те, — Аня тычет пальцем в угол, где стоят босоножки на каблуке. — Размер у нас один.

Когда я полностью преображена, Аня оглядывает меня взглядом критика, потом кивает с удовлетворением.

— Идеально. Даже Сережка не отличит.

— А это хорошо? — я чувствую себя самозванкой в чужой шкуре.

— Отлично это, — заверяет меня Аня. — Расслабься, выпей шампанского, отдохни от своих чертежей. По легенде мы с Сережкой типа поругались и разошлись по разным углам. Ты скучаешь, пьешь шампанское, со всеми мило общаешься.

— А если кто-то подойдет? — я начинаю паниковать.

— Ой, мелкая, у тебя язык подвешен лучше моего, — Аня проверяет телефон. — О, он уже едет. Аленка, ты справишься, я в тебя верю!

Дверь распахивается, и на пороге появляется Сережка — высокий, светловолосый, с этой своей фирменной широкой улыбкой. Он у нее хороший, и несмотря на то, что Аня говорила, что он нас не отличит, он отличил с первой секунды.

— Привет, красотки, — говорит он, и я замираю, но он смотрит только на Аню. — Поехали, малыш, я заправился, взял твой любимый раф и готов расцеловать тебя всю.

— Да-да, сейчас, — Аня хватает сумочку, целует меня в щеку и шепчет: — Ты лучшая, я тебе должна. Проси что хочешь!

И они уходят. А я остаюсь стоять посреди комнаты в ее платье, с ее лицом и с нарастающим ощущением, что согласилась на полный бред…

Смотрю на свое отражение в зеркале. Ну, в принципе, ничего страшного, правда? Пара часов на вечеринке, где я буду изображать Аню. Я же справлялась с этим раньше. Правда, раньше мне не приходилось притворяться перед стольким количеством людей, но ладно. Выживу.

Дверь снова открывается, и в комнату заглядывает мама. Она видит меня и замирает на пороге, потом улыбается так тепло и нежно, что у меня сжимается сердце.

— Аленка, — говорит она просто.

— Мамуль, — я иду к ней, и она обнимает меня крепко-крепко.

— Как же хорошо, что ты дома, — шепчет она мне в