Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

мирид посмотрел на меня своими ярко-желтыми глазами так, словно я сообщила ему, что разбила его любимую кружку с клубничками. Признаться, я боюсь этого момента больше, чем гнева председательницы Совета — ведь за эту кружку Имитр, думаю, может если не убить, то сильно покалечить — в последний раз, когда Торш заварил себе в ней медоэль, а рыжий это — ой, как некстати — увидел — Торш лишился кусочка меха на хвосте. Эксцентричная натура. Не зря говорят про какие-то пакости — не всегда мирид, но всегда — рыжий.

— Айлин! — он стукнул лапой по прилавку вновь, как будто я не понимала, почему 2+2 = 4. — Поставка из Мехаэрии будет только через месяц! А сезон дождей — в самом разгаре! Я не ожидал такого спроса! Что мне делать⁈ — протяжно завыл Имитр, роняя голову на многострадальную столешницу — старое дерево завыло в унисон, прогибаясь от резкого удара. Я поморщилась — это выглядело больно — и вздохнула, ведь Имитр имел неприятную привычку чрезмерно драматизировать — повода для переживаний определенно не было.

— Послушай, — начала я, присев напротив него. — Ты же прекрасно знаешь, что кроме тебя — в Иль-де-Виреле никто не торгует товарами с Мехаэрии. У тебя нет конкурентов, — добавила я ободряюще, потрепав его по пушистому уху, которое понуро стремилось к столешнице — мирид что-то невнятно пробормотал в прилавок, но вроде прислушался. — Даже если сейчас объявится какой-то маг или мирид, который будет продавать тоже самое, что и ты — ильдевирейцы пойдут к тебе, потому что твоя лавка стоит тут уже — сколько, напомни?

— Сто лет, — насупившись, пробубнил мирид всё также лежа лицом в стол. Я улыбнулась — король драмы — не меньше!

— Ну? Кто не успел — тот опоздал! — хмыкнула я, ведь проблемы на самом деле никакой не было, мирид просто любил чрезмерно тревожиться, волноваться и переживать. Мне иногда казалось, что это неотъемлемый атрибут владельца любой лавки на центральных улицах — улочке Скрипящих Фонарей и переулке Туманной трели — Шарден никогда не бедствовал, а магазинчики имели свою клиентскую базу, наработанную веками — даже среди людей, не только у миридов, в основном бизнес передавался из поколения в поколение. Мои «Пеплотравы» тоже перешли мне по наследству от мамы, маме — от бабушки, бабушке — от прабабушки… бывали дни, когда клиентов было меньше, чем обычно, но на заработок мы, в целом, не жаловались — что, в прочем, не мешало торговцам иногда поплакать, повыть друг другу в плечо за кружкой медоэля, жалуясь на то, как плохо идут дела. Иль-де-Вирелю определенно иногда требовалась драма, пускай и придуманная на пустом месте.

— Тебе знак — повесь объявление с датой, когда тенлисты будут в наличии, закупи побольше в следующий раз, бери плату за бронь уже сейчас — чтобы ты точно знал количество, которое ты продашь. А можно и ценник повыше сделать, чтобы и тебе еще выгоднее было. — продолжила я, неспешно перебирая листочки лунной шелухи, которой вскоре было суждено стать полуночным отваром — первоклассным снотворным, которое позволяло засыпать без сновидений.

Имитр оживился и подскочил на стуле, чуть не заехав лбом мне по носу — я ойкнула и инстинктивно отпрыгнула, чуть не смахнув всю лунную шелуху с прилавка — старенький высокий деревянный стул всхлипнул, мягкая зеленая подушка вторила ему пыльным «пуфф», шлёпнувшись на пол, а Имитр — залпом допив своё лунное молоко, прихватив с прилавка эликсир лунного рассвета и кинув мне 5 серебрянных дариев — вскрикнул «Бронь! Как же я не догадался! Спасибо, Айлин!» — и, взмахнув полами своего красного плаща — ш-шурх! — стрелой вылетел в дождь — лишь ловец ветра звякнул ему вслед мягким переливом трубочек, бубенчиков и звоночков, завершая эту замечательную утреннюю увертюру своей трелью.

«Вот балаганник, — улыбнулась я, вспоминая эту ситуацию, произошедшую на прошлой неделе. — Надо ему, что ли, побольше лунной пыльцы добавлять в эликсир, чтобы спокойнее был?»

Я натянула капюшон поглубже и припустила через Туманную площадь — центральную улицу Иль-де-Вирела, высоко поднимая подол своего длинного серого плаща, чтобы не задеть грязные лужи. Торш уже давно ускакал вперёд — его серебристая тень мелькнула у поворота, где, стекая в лужицы с черепичных крыш, пела свою незатейливую песнь дождевая вода.

Мы с Торшем этим ранним утром направлялись в травяную лавку — до обеда я сегодня пробуду за прилавком вместе с миридом, а далее — меня ждёт важное заседание Совета. Кажется, все движется к тому, что мне хотят поручить какое-то очень важное задание — судя по полученному утром тенеглассу от Ауриэль Тенцзар, главы Совета — в коротком сообщении она говорила о неотложности и архиважности этого дела… Ладно, я буду решать проблемы по мере их поступления. Забивание головы тем, что пока еще не имеет значения — еще ни к чему хорошему не приводило. Отмахнувшись от назойливых мыслей, как от приставучих лесных пиккил — я бросила взгляд на Башню Совета, по совместительству — Башню Времени, желая узнать, который час.

Башня, которую ильдевирейцы звали просто Временно́й, вздымалась в центре Туманной площади, словно игла на циферблате огромных городских часов. Её тёплый камень отливал медью на солнце, а ночью — башня светилась мягким янтарным светом из сотен окон, будто дышала вместе с городом. Она была высока, да, но не холодна — не отталкивающая, а скорее величественно-приветливая, как старшая сестра, что всё видит, но не вмешивается без нужды.

Верхний ярус венчали Главные часы Иль-де-Вирела — огромный круглый циферблат с изящными тонкими стрелками, инкрустированными лунным стеклом — работа лучших мастеров Мехаэрии — ходит слух, что в их создании столетия назад принимал участие сам королевский инженер! Каждые полчаса часы звенели лёгкой переливчатой мелодией, как ловец ветра, а каждый час — раздавался гордый часовой бой. Это был не просто звук— он был чарой, сквозь которую маги чувствовали ход дня, как пульс времени. На Туманной площади, каждый раз, когда часы начинали своё «бом-м-м-м» люди всегда замолкали, прислушивались, будто бы сверяли судьбу по их звучанию. Даже уютными вечерами, когда наша компания — я, Ирис и Эльса, собирались на тёплой веранде книжно-чайной лавки мирида Лавра для того, чтобы перемыть косточки недругам, да пропустить пару пинт пепельного грога — в момент, когда часы заводили свою благородную песнь — мы замолкали, наслаждаясь этим крайне благоговейным моментом, отдавая дань уважения Шардену и Иль-де-Вирелю, а также — почести павшим при восстании Тихого Круга.

Диверсия, в которой я уцелела лишь с помощью благословления