Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

с новым энтузиамом. Не сказать, что мне это нравилось, совсем. Под постоянными упрёками, что я криворукая, косая, убогая, невзрачная и ещё Бог знает какая не такая, Николетт иногда заставляла меня делать вещи, от которых моя совесть рвалась на части. "Шарлотта, ты леди, аристократка, дочь графа ле Брин! Будь добра соответствовать! Если будешь так миловаться с простолюдинами, того и гляди, с ними спутают. С такой то внешностью. Может, в тебе и есть кровь простолюдинов? Знаешь же, грязь к грязи..." — любила приговаривать мадам, за любое моё "спасибо" булочнице, вознице, цветочнице... А потом заставляла непременно, с надменным видом сделать им какую-нибудь пакость. А мне очень хотелось плюнуть в холёное лицо мачехи — и за это бессовестное поведение, и за оскорбление моей матери, которая, между прочим, выходила из старинного графского рода. Сама то Николетт до замужества с моим отцом была лишь баронессой, и то по первому браку, а что было до вообще не ясно. Хоть мне и всё равно на все эти титулованные дрязги, вообще не понимаю — зачем делить людей по статусу, но за маму было обидно до зубного скрежета. Но я терпела. И делала. Потому что надо соответствовать, иначе общество не примет, иначе мадам не одобрит и начнутся проблемы. Ненавижу аристократов! Терпела всё, даже грязные шуточки сводного брата, сына Николетт от первого брака. Ивар Мисталь, совершенно беспардонный и мерзотнейший тип старше меня на три года, каким-то тихим, естественным путём прижился в нашем доме и стал ещё одним моим кошмаром. Честно говоря, оставаться с ним наедине я крайне опасалась, а замок на двери своей комнаты теперь проверяла трижды, да ещё и стулом подпирала, на всякий случай. В прочем, если смотреть глобально, то моя жизнь не была такой уж плохой. По крайней мере, у меня была еда и крыша над головой, мне не нужно было тяжело работать физически, чтобы наскрести на краюху хлеба. Хотя иногда я мечтала и о такой жизни, лишь бы подальше от моих родственничков. Но я терпела, вела себя идеально, как полагается леди, ни одной ошибки, ни одного просчёта. Если ругают — терпи, за дело. Если издеваются и унижают — не подавай вида, что тебя задело. А потом случился дебют. Глупая традиция, когда на балу ко двору представляют девушек, достигших брачного возраста за сей год. Словно свежую рыбу или мясо выбрасывают на лавки на рынке, отвратительно. Мой дебют запоздал на два года из-за пребывания в пансионе, так что на матримониальную сцену мою, слегка подлежалую, можно сказать, тушку вытолкали восемнадцатилетней. Как сейчас помню презрительно скривившееся лицо Агнесс и её плаксивые причитания — "Маменька, зачем этой простушке вообще дебют, да ещё и платье такое красивое напялила! Всё равно такую никто не возьмёт, даже за деньги!" Это было обидно, очень. Да, красавицей я не была, золотистых кудрей не имела, а чтобы хоть как-то соответствовать, приходилось носить тонну косметики. Бал тоже дался мне не легко — в отличие от "любящей" сестрицы, друзей у меня никогда не было, тем более в таких кругах. Что и говорить — мелкая дрянь наболтала обо мне с три короба всем, кому не лень. Мне же только и оставалось — стоять в уголочке в гордом одиночестве и тихонько попивать приторный лимонад. Честно говоря, мне было страшно и очень тревожно, щепотки нервировали до предела. Но потом все вокруг, словно отдалились, потому что моим глазам педстал Он! Я его не знала, никогда прежде не видела, но по разговорам вокруг поняла, что это сам герцог Крастесс. Такой невероятный! Высоченный, поджарый, словно хищник, а какая аура властности! У меня едва колени не подкосились, никогда не видела даже приблизительно столь красивых людей! Даже в книгах! Ох! Он теперь в любом романе и сне станет для меня главным героем! А эти холодные, проникновенные глаза, которыми онобвёл весь зал и остановился на мне... Даже не понятно — зелёные они или голубые. Ох!!! Он смотрит на меня! Идёт ко мне! — Леди Шарлотта ле Брин, если не ошибаюсь? — слегка склоняет голову в приветствии, а мне и не вздохнуть. — Д-да. — еле слышно хриплю я. Так не ловко! Я, кажется, сейчас растворюсь в этих невероятных глазах, сума сойду от смущения! — Позволите танец? — тем временем протягивает руку герцог. — Ч-что? — ох, я так растерялась! Ещё чуть-чуть и упаду, совершенно не знаю, как вести себя с таким мужчиной. — Танец мне подарите? Леди Шарлотта. — повторяет он, лениво растягивая моё имя, от чего щёки окончательно вспыхивают румянцем. — К-конечно, сэр! — выпаливаю и тут же спохватываюсь, наблюдая за его изогнувшейся бровью. Ну, конечно, он же герцог! А я выдала это неуместное "сэр", дура! — П-прошу прощения, Ваша Светлость. Крастесс ничего на это не говорит, молча ведёт меня в круг для танцев. А у меня дыхание сбивается, ноги и руки немеют. Лишь бы не ошибиться! Лишь бы не наступить ему на ногу! И мы танцуем, вальс, кажется, я даже не знаю. Сознание где-то на грани. Танцуем молча, не знаю, что надо говорить, да и он молчит, но ведёт так плавно и надёжно, а руки такие сильные... — Благодарю за танец. — целует мне по окончании руку герой всех моих романов, после чего так ровно и безапелляционно, будто выдаёт уведомление, прибавляет — Завтра заеду к Вам примерно в два часа дня. Передайте графу моё почтение. Разворачивается и уходит. — Благодарю. — глупо и еле слышно отвечаю уже его широкой спине, совершенно сбитая с толку. Сердце бьётся где-то в горле, ладони вспотели. Боги! Что это значило? Он приедет? Ко мне? Неужели... Лицо горит. Наверное, сейчас оно уже пунцового цвета. Как стыдно! Всю дорогу домой не могу успокоиться, пропускаю мимо ушей насмешки сестры и замечания мачехи. Ночью тоже не удаётся уснуть — слишком взволнованна! Ох! Вот, значит, как это, влюбиться! Да, я влюбилась! Влюбилась! Безумно! Утром стараюсь успокоиться, собраться, выглядеть покрасивее, хоть и понимаю, что никакие наряды не сделают меня привлекательной. Но вдруг? Вдруг, я ему тоже каким-то образом понравилась? Может, у нас взаимная любовь с первого взгляда? Бывает же такое? Бывает, ведь? А если не приедет? Но Он приезжает! И после всех условностей и неудавшихся попыток Агнесс перевести на себя внимание, герцог ведёт меня на прогулку. Меня! Так волнуюсь, что беспрестанно щебечу о какой-то ерунде, лишь бы не молчать. Так глупо, но иначе меня совсем затрясёт, ещё заикаться начну, а я хочу понравиться, показаться лучше, чем есть.