Связанная с ним - Аврора Белль

— Пора.

Время не ждало. Мы просто стояли, глядя друг на друга, пока сестра не подошла к бару за потрясающим букетом. Она принесла его мне и, впервые с тех пор, как моя свобода была продана, посмотрела на меня с чем-то отдаленно напоминающим сожаление.

Она была старше меня на семь лет и всегда была моим защитником.

Всегда, до сегодняшнего дня.

И не было защиты от того, что ждало меня снаружи.

— Послушай, — начала она. — Там ты можешь растеряться. Поэтому я хочу, чтобы ты... — Она вложила букет в мои обмякшие ладони, сжимая мои пальцы вокруг него, — думай о папе. — Винченца накрыла мои руки своими, и теперь мы держали цветы вместе. — Я знаю, это тяжело. Просто хочу сказать, что я очень горжусь тобой и очень тебя люблю.

Для непосвященного уха это были просто слова сестринской любви. Но я услышала в них настоящий смысл. Это было прощание.

Как бы я ни пыталась, я не могла придумать ни единого способа выбраться из этой ситуации. Мне некуда было бежать. У них были ресурсы и возможности перевернуть каждый камень в каждом уголке планеты, пока меня не найдут. Побег был бессмысленен.

Значит, это конец.

Горло сжалось. Я попыталась заговорить, но не смогла, поэтому просто кивнула.

Вместе с сестрой мы прошли по длинному коридору ко входу в церковь. Орган заиграл нежную музыку. Я видела, как кузины, которых я попросила быть подружками невесты, прошли к алтарю, а за ними — моя сестра в роли фрейлины. Как только они встали напротив трех статных мужчин со стороны жениха, музыка стихла, церковь погрузилась в тишину. Пришла моя очередь.

Дядя Комо аккуратно опустил мою вуаль, положил мою маленькую ладонь на свой локоть и нежно похлопал по ней, пока мы занимали место в центре.

Моё сердце пропустило удар, когда я увидела своего будущего мужа, ожидающего меня спиной.

Зазвучали первые ноты Канона Пахельбеля. Скамьи скрипнули, ткани зашуршали — вся церковь обернулась на меня. Когда дядя двинулся вперед, я последовала за ним, чувствуя, как сердце подступило к горлу. Я вцепилась в его руку так сильно, что могла поранить. Чем ближе мы были к алтарю, тем сильнее становилось желание бежать.

Я не должна была смотреть, но мужчина, за которого меня выдавали, был высок. Его фигура была крепкой, бедра — узкими, а костюм — идеально подогнанным. Его темные волосы напоминали мои собственные, и когда он наконец повернулся ко мне лицом, я едва не вскрикнула.

Я никогда не видела его раньше. Живот скрутило, сердце забилось неровно, пока я разглядывала его сквозь дымку вуали.

Он был старше, чем я предполагала, и выглядел таким же измученным, как и я, но стоял с достоинством, ожидая свою невесту. Ожидая меня. Его тяжелые брови слегка опустились, когда я приблизилась. Полные губы сжались. Сильная челюсть напряглась, и только из-за того, что я была так близко, я увидела, как его плечи опустились, когда он шумно выдохнул.

Я остановилась дальше, чем следовало. Потребовалось мягкое подталкивание дяди, чтобы я пошла вперед. Мой жених сделал шаг навстречу, но я отшатнулась.

Забавно, но выражение его лица не изменилось, но я поняла: он улыбался мне.

И тут со мной что-то случилось. Тепло, которого я никогда не чувствовала раньше, разлилось внутри. В горле пересохло. Без преувеличения, это был самый красивый мужчина из всех, что я видела. И внутри всё оборвалось.

Нет.

Всё это неправильно. Всё это чувствовалось неправильно.

Это было не так, как должно было быть.

Дядя взял мой сжатый кулак, чтобы передать меня моему новому хозяину. Незнакомец внимательно наблюдал за мной. Я смотрела в испуге. И в ту секунду, когда мои холодные костяшки коснулись его теплой руки, меня словно ударило током. Я отпрянула, вцепившись в букет мертвой хваткой.

— Виттория, — сделал замечание дядя Комо. — Ты должна взять Этторе за руку.

— Простите... — начала я, но оправдания прервал голос Этторе. Он был глубоким и насыщенным, как теплый растопленный горький шоколад.

— Всё в порядке.

Священник смотрел на меня с недовольством, но по кивку Этторе церемония началась. Священник проповедовал о доверии и верности, а я внутри умирала.

Ты попадешь в ад, Вики.

Церемония тянулась бесконечно. И наконец наступил момент, которого я так боялась. Священник кивнул сестре. Она вышла вперед и осторожно подняла вуаль с моего лица. Должно быть, я была мертвенно-бледной, потому что Винченца прошептала: «Дыши. Думай о папе и просто дыши».

Я кивнула. Когда я повернулась к мужчине рядом, он тихо усмехнулся моей неспособности расстаться с букетом.

Моё тело горело. Шея пылала, щеки горели, когда священник начал:

— Этторе Скала, берешь ли ты эту женщину, Витторию Веро, в законные жены, оберегать и любить её с этого дня, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Он не колебался ни секунды:

— Да.

Я сузила глаза, когда священник обратился ко мне:

— Виттория Веро, берешь ли ты этого мужчину, Этторе Скала, в законные мужья...

Там, где он был уверен, моё нежелание было очевидным. Я застыла.

После долгой паузы священник подсказал:

— Виттория? — но я оставалась неподвижной.

— Сейчас, — прошипела сестра сзади. — Делай это сейчас.

В рядах послышался ропот. Мой жених нахмурился, а у меня в голове вдруг прояснилось, и я прошептала:

— Ради папы.

— Ну так что? — Священник давно потерял терпение. — Берешь ты этого мужчину в мужья или нет?

Время словно замедлилось. Я уронила букет, сжимая то, что было спрятано внутри. Сердце болело, когда я подняла дрожащую руку, направила пистолет на своего «избранника» и твердо произнесла:

— Я лучше умру.

Я нажала на курок, стреляя в Этторе Скалу в упор. Он едва шелохнулся, когда пуля пронзила его плоть. Кровь сочилась сквозь пальцы, и только когда он поморщился, я вспомнила, что ещё не закончила.

Я оглянулась на сестру. Её глаза были безумны, она победно скалилась, глядя на Этторе. Наши взгляды встретились, и её улыбка угасла. Винченца коротко кивнула,