Связанная с ним - Аврора Белль

До новой встречи, сестра.

Я развернулась к гостям, подняла пистолет и направила его на себя.

Раздался выстрел, и мир погрузился во тьму.

Глава 2

Глубокое сожаление

Виттория

За долю секунды до того, как я нажала на курок во второй раз, меня грубо толкнули. Пистолет выстрелил, но пуля ушла в потолок, а не в намеченную цель — мой собственный череп. Дыхание перехватило, когда я с силой рухнула на холодный мраморный пол; перед глазами всё поплыло, а затем замелькали искры. Задыхаясь, я судорожно глотала воздух, чувствуя, как на меня навалилось что-то тяжелое и массивное, прижимая к земле. Когда зрение сфокусировалось, я тут же пожалела об этом: передо мной было лицо Этторе Скалы, искаженное благородной яростью. Он перехватил мое предплечье, легко поднял его и с силой ударил мою руку о пол. Я с ужасом наблюдала, как пистолет скользит по мрамору и застревает под церковной скамьей.

Сердце колотилось, когда до меня дошло осознание реальности.

Этторе Скала был еще жив. К моему глубокому сожалению, я тоже.

Планы были сорваны. Я искала сестру среди хаоса, но вокруг суетилось слишком много людей, чтобы я могла её разглядеть. Мой взгляд скользил по залу. Наша свадебная процессия была в полном беспорядке. Подружки невесты сбились в кучу, напуганные до смерти, а один из шаферов держал моего дядю Комо за рубашку, крича прямо ему в лицо так яростно, что слюна брызгала на моего перепуганного дядю. Живот скрутило от боли, а дыхание замедлилось, когда я осознала, что семья Скала превосходит мою численностью в десять раз. Но среди шума и гама один звук показался мне чуждым.

Плач.

Я оглянулась на звук жалобных рыданий, пока не нашла их источник. И мое сердце замерло.

Двое маленьких мальчиков и маленькая девочка отчаянно сопротивлялись членам семьи, которые удерживали их, оберегая. От меня. И от того, как они смотрели на меня...

Кислота в желудке закипела, и чувство вины накрыло с головой. Казалось, меня сейчас вырвет. Да, на моих руках была кровь, но я не была монстром.

В ушах звенело. То, что они кричали, доносилось до меня обрывками. Но в момент прояснения я увидела, как девочка тянется к нам и кричит в панике: «Папа!»

Что?

Я моргала в замешательстве, продолжая делать это даже после того, как Этторе Скала повернул голову к детям и спокойно произнес: «Я в порядке». Затем он посмотрел на мальчиков и повторил: «Всё хорошо, парни. Папа в порядке».

Что? Они только что... Он не был... Нет. Они не были...

Это ударило меня с силой кирпича по виску.

О нет.

Нет.

Нет, нет, нет. Черт.

Это плохо. Где Винченца?

Я заерзала, пытаясь выбраться из захвата этого человека, но он резко повернул голову ко мне, его хватка на моем запястье усилилась, и я вздрогнула от боли, понимая, что он имеет полное право применять такую силу.

Холодная ярость затемнила его взгляд, и теперь, когда у меня было время подумать, я поняла, как сильно облажалась.

Я знала, что для него это ничего не значит, но я должна была это сказать.

— Прости, — прошептала я с искренним страхом в глазах. Мой взгляд скользнул по детям и остановился на сочащейся ране на его плече, и я повторила слова, отчаянно и дрожа:

— Прости.

Его брови сошлись на переносице, челюсть сжалась. Когда он встал, то без церемоний рывком поднял меня, поставив на дрожащие ноги. Я посмотрела вниз: пол плыл и изгибался, пока я боролась с желанием потерять сознание. Кровь моего жениха украшала мое безупречно белое платье, и это было символично. Моя чистота была осквернена, и платье теперь отражало это.

Этторе повернулся к хаотично мечущейся толпе и поднял руку, требуя тишины. Потребовалось мгновение, но весь зал мгновенно погрузился в жуткую тишину, если не считать приглушенных всхлипов его детей.

Моего дядю все еще держали. Я хотела сказать им отпустить его, но знала, что сейчас не в том положении, чтобы выдвигать требования. Не сейчас. Взгляд дяди Комо встретился с моим, и выражение предательства, которое было на его лице, окончательно меня раздавило. Я хотела пойти к нему. Когда я дернула рукой, Этторе удержал меня, и когда он заговорил, я замерла, не в силах поверить услышанному.

Мой жених звучал с обезоруживающим обаянием:

— Да, что ж, теперь, когда моя невеста выпустила пар, думаю, пора перестать валять дурака и пожениться.

— Что? — выдавила я, но я была не единственной, кто озвучил этот вопрос.

Неужели он говорит серьезно?

— Тор, — недоверчиво произнес человек рядом с нами, которого я приняла за шафера.

Этторе просто отмахнулся.

— Отец Фрэнсис, прошу вас.

Священник перевел взгляд с одного на другого, колеблясь, прежде чем прочистить горло и объяснить:

— Сын мой, мне жаль, но мы не можем продолжать, если прозвучало возражение. Это священные правила, и я обязан их соблюдать.

Челюсть Этторе напряглась. Он одарил священника убийственным взглядом и холодно произнес:

— Возражения не было.

Священник посмотрел на меня:

— Но...

— Моя невеста пошутила. — Священник взглянул на его плечо, откуда сочилась кровь, и Этторе поправил, — Безвкусная шутка. — Затем он перевел на меня ледяной взгляд. — Разве нет, дорогая?

В тот момент, когда я открыла рот, чтобы возразить, Этторе Скала наклонился ко мне и прошептал:

— Один мой кивок, и эта церковь будет украшена внутренностями твоей семьи. Я выпотрошу каждого из них, уделив особое внимание твоей сестре и дяде. Очень хорошо подумай о том, какими будут твои следующие слова.

Были люди, которые блефуют, и люди, которые этого не делают.

Я не была азартным игроком, но в тот момент я бы поставила на кон всё, что у меня есть, что Этторе Скала не из тех, кто блефует.

Люди Скалы были наготове, руки спрятаны в пиджаки, только и ждали команды. Я еще раз поискала сестру, но никого не нашла.

Где она?

Дядя смотрел на меня с ошеломленным недоверием, пока я молчала. А затем появилось нечто новое. Разочарование омрачило его черты.