Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Двое других мужчин моложе и шире в плечах. Они развалились в креслах. Один с бесстрастным видом чистит ноготь, второй безучастно смотрит в стену. В голове сразу складывается картинка. Это охранники, телохранители этого седовласого хозяина жизни.

А может быть я просто пересмотрела остросюжетных кинофильмов, и от этого только зря сейчас себя накручиваю.

Расслабься, Алёна, это просто клиенты.

— Здравствуйте, — выдавливаю я, и голос звучит слишком тихо, слишком тонко.

— Алёна, — кивает Богдан Игоревич сухо. — Спасибо.

Я начинаю расставлять кружки. Сперва перед боссом. Его пальцы, когда я пододвигаю ему кофе, лежат на столе совершенно неподвижно.

Затем я обхожу стол и ставлю кружку перед седым мужчиной.

Чувствую на себе его пристальный заинтересованный взгляд. Моя обтягивающая юбка-карандаш кажется сейчас мне красной тряпкой для быка. Он будто облизывает меня глазами. Я ощущаю этот тяжелый, масляный взгляд на своей коже, на щеках, на шее. Хочется отряхнуться, сжаться в комок и исчезнуть.

Вот же неприятный тип.

Потом я оставляю кружки перед охранниками и выпрямляюсь. Наконец-то миссия выполнена и можно бежать отсюда со всех ног.

— Всё готово, Богдан Игоревич, — говорю я, отступая на шаг от стола и пряча руки за спину, чтобы скрыть мелкую дрожь.

— Спасибо, Алёна, — повторяет Богдан Игоревич. — Ты свободна. До завтра .

Всё, можно уходить. Вот и зря я переживала, всё прошло идеально. Я делаю движение, чтобы развернуться, но в этот момент холодная, цепкая хватка обрушивается на моё запястье.

Удушающе крепко. Кольца впиваются в кожу. Я замираю, сердце падает куда-то в пятки.

Медленно, не спеша, седой мужчина поднимает глаза на меня. Его губы растягиваются в усмешке, в которой нет ни капли тепла.

— Не торопись, малышка, — говорит он тихим, сиплым голосом. Он тянет гласные, смакуя каждое слово. — Такая красивая девушка… И кофе нам приготовила. Останься. Скрась нашу скучную встречу.

У меня перехватывает дыхание от его предложения. Точнее… это вовсе не предложение. Это приказ. Охранник, что смотрел в стену, теперь изучает меня с ленивым, хищным интересом. Второй перестал чистить ноготь.

Надо отказаться. Извиниться. Но я так опешила от этого наглого тона, от этих слов, от этого грубого жеста, что теряюсь на мгновение, совсем не соображая, что в таких ситуациях следует делать.

Я чувствую себя мышью, которую прижала лапой кошка.

— Евгений Петрович, — вдруг раздается глухой, низкий голос босса. — Извините, но вы не так поняли. Алёна — моя.

Что?

Слово «моя» ударяет наотмашь, заставляя меня задохнуться от неожиданности.

Я перевожу шокированный, неверящий взгляд на Майорова. Он сидит всё так же прямо, но его поза изменилась, став более опасной и хищной. Он чуть подался вперёд, локти на столе, пальцы сложены домиком.

Богдан Игоревич требовательно смотрит на этого самого Евгения Петровича. Тёмным, неотрывным, прямым взглядом.

В комнате повисает пауза. Седовласый медленно переводит взгляд с меня на босса. Его улыбка не исчезает, а лишь становится более... азартной, словно он только что нашёл слабое место у сильного противника.

— Твоя? — тянет он задумчиво, явно наслаждаясь моментом. — Ну что ж, Богдан Игоревич, не знал, что у тебя такой... изысканный вкус. Всё у тебя на «отлично»: и фирма, и женщина…

Его оценивающий взгляд снова скользит по мне, заставляя кожу зудеть от отвращения. Мне хочется провалиться сквозь пол от этой ситуации. Но в следующую секунду я чувствую невероятное облегчение — холодные пальцы с кольцами наконец-то разжимаются и отпускают моё запястье.

— Ну что же, — произносит Евгений Петрович, делая лёгкий, снисходительный жест рукой. — Не буду отнимать. Иди к своему мужчине, крошка.

Я растерянно застываю на месте. Свобода оказывается ловушкой. Новый приказ. Остаться в этом зале и подойти к боссу, который только что назвал меня своей. Прямо сейчас. При всех.

Я смотрю на Богдана Игоревича, спрашивая глазами: «Что мне делать?».

В его глазах мелькает что-то стремительное, тёмное. Он за секунду принимает какое-то решение. Он отодвигается на своём массивном кресле, освобождая немного пространства, и фамильярно хлопает ладонью по колену.

Жест властный, небрежный, но его глаза при этом горят предостерегающим огнём.

— Садись, солнышко, — говорит он голосом, которого я никогда не слышала.

В нём слышатся низкие, тёплые, интимные нотки, от которых у меня мурашки по всему телу бегут. Поверить не могу, что он сейчас обращается ко мне. И этот взгляд, который скользит по мне снизу вверх, задерживаясь на губах. Он будто бы впервые смотрит на меня. Прямо на меня, а не мимо.

И в отличие от взгляда седовласого… мне не противно.

— Побудь немного со мной. Раз уж Евгений Петрович так настаивает на твоём обществе, — добавляет он, и его губы слегка приподнимаются в подобии улыбки.

Глава 3. Представление

Внутри у меня всё обрывается. Это безумие. Я не могу сесть к нему на колени. Это же... Это... неправильно. Кошмар какой-то!

Но альтернатива сидит рядом со мной. Этот самый мужчина, что пожирает меня взглядом и выглядит как какой-то криминальный авторитет.

Вариантов просто нет. Я должна играть странную, непонятную для меня роль.

Скованная, с каменным лицом, я делаю несколько шагов к боссу. Я чувствую на себе взгляды всех четверых мужчин. Унижение жжёт щёки.

Подхожу. Вижу, как его рука лежит на колене, ожидающе. Вижу идеальную линию его плеча. Чувствую его тепло и тот самый головокружительный запах, только теперь в нём есть ещё и опасная, острая примесь.

Я медленно, неловко опускаюсь. Колено его твёрдое, мышцы напряжены под тонкой тканью брюк. Я стараюсь перенести вес как можно меньше, сесть на самый краешек, превратиться в невесомое перо.

Я вся будто гореть начинаю. Замираю, боясь пошевелиться, положив руки себе на колени. Смотрю в пол.

Боже. Я сижу на коленях у Майорова.

Его широкая ладонь ложится мне на талию. Он её кладёт так, будто ставит метку, заявляя свои права на меня. Его пальцы слегка вдавливаются в ткань моей блузки.

— Ну вот, уютно, — говорит Евгений Петрович, и в его голосе слышится удовлетворение хищника, который только что наблюдал интересную сценку. — Теперь можем продолжать, Богдан Игоревич. На чём мы там остановились?

Его голос становится деловым, а я не слышу даже слов. В ушах шумит кровь. Всё моё существо сосредоточено на точке касания — на его руке на моей талии, на твёрдой поверхности его бедра подо мной, на его дыхании, которое чуть шевелит волосы у моего виска.

Майоров сидит неподвижно, его осанка по-прежнему безупречна, лишь пальцы