Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

И вот он куда-то меня позвал. Отвлечься от суеты, переключиться на что-то позитивное. Ключи от квартиры я оставила Ире. Она обещала приезжать и кормить Маркиза раз в день. А я даже не знаю сколько дней будет наш внеплановый отпуск.

Да я даже не представляю, куда мы едем.

— Ну что, готова? — Богдан смотрит на меня с лёгкой усмешкой, заходя в спальню.

— Готова, — отвечаю я. — Наверное. Я ведь так и не представляю, какой гардероб мне нужно было готовить.

— И не переживай. Если чего-то не найдётся, купим по месту. Сюрприз есть сюрприз.

Мы гладим перед выходом Маркиза, который бросает на нас подозрительные взгляды. Закрываем квартиру и спускаемся.

На улице Богдан открывает передо мной дверь машины. Той самой, в которой мы когда-то целовались под мостом.

— Садись, солнышко, — говорит он, и я послушно опускаюсь на пассажирское сиденье.

Дорога занимает около часа. Мы выезжаем за город, мимо полей, лесов, маленьких деревушек, которые сменяют одна другую. Богдан молчит, я молчу. Только его рука иногда тянется к моей, сжимает, гладит большим пальцем костяшки, и от этого жеста внутри разливается тепло.

— Боишься? — спрашивает он наконец.

— Чего?

— Что я везу тебя в лес и там убью? — он усмехается.

— После того, как ты пулю ради меня поймал? — я усмехаюсь в ответ. — Вряд ли.

Он замолкает. Сворачивает на просёлочную дорогу, и мы едем по ухабам, подпрыгивая на кочках. Я смотрю в окно на проплывающие деревья и чувствую, как внутри нарастает любопытство.

— Это место из моего детства, — наконец говорит Богдан. — Отец возил меня сюда. Рыбачили, сидели у костра, болтали ни о чём. Здесь я впервые почувствовал себя... нужным.

— А потом?

— Потом они погибли, — голос становится тише. — И дядя забрал меня к себе. Я почти не приезжал сюда. Слишком больно.

Машина останавливается на поляне у небольшого озера. Вода блестит на солнце, на берегу стоят старые, покосившиеся мостки. Чуть поодаль стоит симпатичный маленький домик. Вокруг ни души. Только мы, вода и небо.

— Красиво, — выдыхаю я.

В груди щемит от его рассказа. Он открывается мне. Делится своими переживаниями, и для меня это очень ценно. Я ведь почти ничего не знаю. Кроме того, что он меня любит, а я — его.

— Да, здесь великолепно, — соглашается Богдан.

Он выбирается из машины, идёт к мосткам. Я следом.

Мы садимся на деревянные доски, свесив ноги к воде. Тишина. Только птицы поют где-то в лесу да ветер шумит в кронах. Я смотрю на отражение облаков в озере и чувствую, как спокойствие разливается по телу.

— Алёна, — Богдан берёт меня за руку. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— О Тихом. Его осудили. Дадут лет двадцать, не меньше. Адвокаты у нас лучше.

— Я знаю, — киваю. — Мне Кирилл рассказал.

— А о дяде?..

— Что дядя?

— Он уехал за границу. Оставил мне всё своё наследие. Сказал, что больше не вернётся, — Богдан смотрит на воду. — Мы созваниваемся иногда. Раз в неделю. Говорим ни о чём. Нормальных отношений у нас уже не будет, но... он пытается. Я пытаюсь. Может, со временем всё наладится.

— Ты простил его?

— Не знаю, — Богдан качает головой. — Наверное, нет. Но я устал злиться. Устал ненавидеть. Хочу просто... жить.

Я сжимаю его руку. Смотрю на него. Он отпустил, и это самое главное. Невозможно же жить, снедая себя ненавистью, злостью. И как же это правильно. Сосредоточиться на настоящем, а не на прошлом.

— Это правильно, — киваю я.

— Алёна.

Богдан поворачивается ко мне, смотрит в глаза. И у него такой странный взгляд, что у меня отчего-то перехватывает сразу дыхание.

— Что? — шепчу я.

— Помнишь тот вечер? Когда ты принесла кофе, а потом села ко мне на колени?

— Ты ещё спрашиваешь? — улыбаюсь я. — Я каждую ночь это вспоминаю.

— Ты была моей с того самого момента, — он проводит пальцами по моей щеке, заправляет выбившуюся прядь за ухо. По телу бегут мурашки. — Ещё тогда. Я не знал этого, не понимал, но чувствовал. Что-то щёлкало у меня внутри, когда ты смотрела на меня испуганными глазами.

— Я боялась, — признаюсь я.

— Я знаю. И я боялся, — он усмехается. — Боялся, что не смогу тебя защитить. Что потеряю. Что ты уйдёшь, когда узнаешь правду.

— Не ушла.

— И не уйдёшь?

— Нет, — качаю головой.

Он замолкает. Смотрит на воду, потом снова на меня.

— Алёна Андреевна Заревская, — его голос становится серьёзным. — Ты была моей с того самого вечера, когда принесла чёртов кофе. Ты стала моей, когда села ко мне на колени перед Тихим и не дрогнула. Ты осталась моей, когда я узнал правду о дяде и чуть не сошёл с ума. Ты была моей, когда я лежал в больнице и думал только о тебе.

У меня сердце пропускает удар. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но сдерживаю их.

— Богдан...

— Оставайся моей навсегда.

Он протягивает руку, и на его ладони лежит маленькая бархатная коробочка. Открывает её, и я вижу кольцо. Изящное, с бриллиантом, который вспыхивает в лучах солнца.

Боже…

У меня нет слов.

Это происходит наяву.

— Выйдешь за меня, Алёна? — спрашивает он.

Слёзы срываются и текут по щекам.

— Да, — шепчу я. — Богдан Игоревич Майоров, я согласна!

Богдан надевает кольцо мне на палец. Оно садится идеально. Я смотрю на него, на него, на воду, на небо, и чувствую, как меня накрывает волна счастья.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— И я тебя.

Он притягивает меня к себе, целует. Медленно, нежно, осторожно. Я таю в его руках, растворяюсь, забывая обо всём на свете.

— Ты моя, — шепчет он мне в губы.

— Твоя, — отвечаю я.

Вода блестит на солнце, ветер шумит в кронах, и где-то вдалеке поют птицы. Я сижу в объятиях своего мужчины, на старых мостках, у озера, и чувствую, что всё будет хорошо.

Началась новая жизнь. Наша жизнь.

Конец.