Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Соберись, Бо. Ей больше не на кого рассчитывать сейчас.

— Она моя, — говорю я, делая ещё шаг.

— Она ничья, — тихо произносит Тихий, и я вижу, как его палец напрягается на спусковом крючке. Алёна стоит ровно и смотрит прямо на меня. — Она труп, если ты сделаешь ещё хоть одно движение.

Я останавливаюсь.

Секунды тянутся, как часы. Я смотрю на него, на её, на пистолет у её головы. Внутри всё кипит, но я держу себя в руках.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я тихо.

— Хочу, чтобы ты исчез, Богдан, — хмыкает Тихий. — Ты и твой дядя. Вы мешаете мне. Всегда мешали. А Алёну я возьму себе, как трофей. Да, малышка, тебе ведь понравилось быть со мной?

У меня вмиг перед глазами вспыхивают красные круги. Я готов наброситься сию же секунду на него и придушить собственными руками. Или выпустить пулю. Но это всё провальная акция.

Он специально провоцирует меня.

Чёрт. Что же делать?

Я впервые не уверен ни в чём. Малейший неправильный ход — и конец. Конец всему.

Глава 40. Противостояние

Я смотрю в глаза Богдана и чувствую, как всё внутри меня обрывается.

Тихий держит меня за волосы и прижимает дуло пистолета к моему виску. Я могу умереть в любую секунду. Но в груди бьётся истерично сердце не из-за этого. Просто я вижу взгляд Богдана. Этот безумный, отчаянный огонь, который разгорается в его глазах всё ярче, пожирая остатки холодного расчёта.

Тихий специально выводит его на эмоции.

— Твоя девочка так вкусно пахнет, Богдан. А как она стонала подо мной. Представляешь, я с первой минуты хотел её попробовать. Она такая нежная и трепетная. А она ещё и с характером. Огонь, скажу я тебе, а не баба.

Его провокации бьют точно в цель. Я кожей чувствую, как меняется Богдан. Как почти невидимо напрягаются его руки, как каменеют плечи. Он держится, держится изо всех сил, но я вижу, что его маска трещит по швам.

— И знаешь? Я не до конца ещё распробовал её. Хочу теперь насладиться ею по полной, и не в грязном пыльном подвале. Так что придётся тебе уступить мне дорогу, дорогой Богданушка. Прямо сейчас. Потому что мы с Алёной уходим, ясно?

Я чувствую, как с моего лица стираются все краски. Но ведь не было ничего! Тихий только дал мне пощёчину, а в следующий момент его лицо изменилось. Вся злость, ненависть сменилась мрачным разочарованием. Он достал телефон, что-то там увидел и выругался себе под нос.

«Прорыв». Только это слово я смогла разобрать среди отборного мата.

Сразу поняла, что что-то идёт не по его плану. Но даже порадоваться не успела, как он подхватил меня и резко поставил на ноги, а следом прижал к себе. Холодное дуло пистолета коснулось виска.

Тихий велел мне молчать или получу пулю. И я молчала. Даже когда Богдан спускался вниз по лестнице, я молчала. Хоть и боялась, что Тихий просто пристрелит его. От страха вообще двинуться с места не могла.

Но, к счастью, обошлось.

Вот только это не финал противостояния. Это только его начало.

Тихий что-то задумал, и я не могу понять, что именно. Но я точно знаю, что Богдан ведётся на это всё. Он верит. Он думает, что пока шёл сюда вызволять меня, Тихий успел надругаться надо мной.

Чёрт. Что ему нужно от Бо? Хочет, чтобы тот выстрелил, чтобы развязал ему руки?

Я не знаю.

Я только смотрю в глаза Богдана и пытаюсь вложить ему мысль, что Тихий ничего со мной не сделал. Что со мной всё в порядке, если не считать проклятого пистолета у виска и грязных рук на моём теле.

И до меня вдруг доходит. По его позе, по его взгляду. Я с отчаянием осознаю, что он не собирается отступать. Что Богдан не будет торговаться, не будет прогибаться под требования Тихого.

Его глаза горят безумным, отчаянным огнём. Он собирается сделать что-то такое, что может стоить ему жизни. У меня от его вида сердце замирает. Даже сильнее, чем от осознания, что я могу прямо сейчас лишиться жизни.

— Нет, — шепчу я одними губами. — Бо, нет.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу ту самую сталь, которую видела в первый день нашего знакомства. Сталь, из которой выкован этот мужчина. Мой босс. Мой любимый. Мой.

Только теперь эта сталь совсем другая. Она больше не холодная, бездушная, как это было раньше. Теперь она горячая, живая и отчаянная.

Тихий что-то говорит ещё, но я уже не слышу. Весь мир сужается до двух точек: его палец на курке и глаза Богдана. Я чувствую, как время замедляется, как каждая секунда растягивается в бесконечность.

Я понимаю, что не могу быть просто жертвой. Не могу быть бессловесной овечкой, которую принесут в жертву ради победы. Я боюсь. До коликов в животе, до сбитого дыхания, до липкого пота на ладонях. Боюсь так, что кажется, сердце сейчас остановится.

Но ещё больше я боюсь за него. За Богдана. За мужчину, который показал мне, что такое настоящая жизнь. Который подарил мне любовь, защиту, безопасность. Который стал моим домом.

Если я потеряю его, я потеряю всё. Моё сердце просто разорвётся на куски. Потому что я люблю его до безумия. До отчаяния. До жертвенности. Люблю так, как не любила никого и никогда.

Смотрю на него и принимаю твёрдое, окончательное решение.

Один удар сердца, одна секунда, один миг.

Я зажмуриваюсь, собираю всю волю в кулак, и в этот момент делаю то, чего никто от меня не ждёт.

Резко, с какой-то дикой, отчаянной силой бью головой назад. Не целюсь, просто со всей дури, просто чтобы попасть по нему. И попадаю — кажется, в подбородок, или в челюсть, не знаю. Тихий дёргается, его голова отлетает назад, рука с пистолетом съезжает с моего виска, хватка слабеет. Он растерян на долю секунды, и этого хватает.

Богдан реагирует быстрее молнии.

Он стреляет и попадает в плечо противнику.

Тихий орёт, пистолет выпадает из его раненой руки, с тяжёлым стуком ударяясь о бетон. Но он не отпускает меня. Вдавливает в своё тело, используя как живой щит. Сильно, властно, больно. Я чувствую его дыхание на своей шее, его запах,