Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

участвовал в таких делах, не бывал в погонях и перестрелках, сейчас действует как профессионал. Жёстко, собранно, без паники. — Камеры отключены. Замки взломаны. Движение свободное.

— В центральном корпусе трое, — докладывает ещё один голос, наёмник, которого Кирилл привёл из своих старых контактов. — Вооружены, но расслаблены. Не ждут гостей.

— Убирайте, — командую я. — Тихо. Без шума. Ни одного выстрела. Если услышат — всё сорвётся.

Мы продвигаемся внутрь, как тени. Сливаемся с темнотой, с бетонными стенами, с ржавыми трубами, тянущимися вдоль коридоров. Моё сердце стучит гулко, требовательно, но руки не дрожат. Дыхание ровное, размеренное. Взгляд холодный.

Дядя учил меня этому годами. Учил отключать эмоции, когда на кону жизнь. Учил, что паника — это первый шаг к поражению, а спокойствие — оружие сильнее любого пистолета. Сейчас этот навык нужен мне как никогда.

Первая пара охранников встречается нам в узком проходе между контейнерами. Они курят, перебрасываются ленивыми фразами, даже не смотрят по сторонам. Настолько уверены в своей безопасности. Мои люди берут их синхронно, без единой команды: двое на каждого. Глухие удары, короткое хрипение, и тела оседают на бетон, даже не успев понять, что произошло.

— Связывайте, — шепчу я, уже проходя мимо. — Рты заклеить.

Пробираемся дальше. Попадаем ещё на двоих у входа в главный корпус. Эти уже настороже, вглядываются в темноту, держат оружие наготове. Но не ждут нападения с тыла. Кирилл подбирается сзади, бесшумный, как кошка, зажимает рот одному. Второй замечает движение, открывает рот, чтобы крикнуть, но не успевает. Я бью его в лицо, вкладывая в удар всю тяжесть тела, всю ярость, что копится внутри. Он валится на землю, не издав ни звука.

Хорошо. Пока всё идёт по плану.

— Наш человек доложил, что Алёну держат в подвале, — говорит один из наёмников, подбегая к нам бесшумной тенью. — Здесь. Тихий сейчас с ней. Один.

Внутри всё мгновенно закипает. Тихий с ней. В подвале. Один на один. Я представляю его руки на её теле, его голос, его дерзкую сальную усмешку, и меня захлёстывает волной ярости. Слепой, животной, почти неконтролируемой.

Но я гашу её. Загоняю глубоко внутрь, в ту самую чёрную дыру, где годами прятал всё, что мешало мне быть эффективным. Превращаю в холодную, сконцентрированную энергию. Ледяной расчёт вместо горячей ненависти.

Нельзя выходить из себя. Не сейчас. Иначе я испорчу всё. Потеряю концентрацию, допущу ошибку, пропущу удар. А ценой ошибки может быть её жизнь.

Я — лёд. Я просто функция, выполняющая задачу. Всё остальное потом.

— Тот человек, который помогает нам... он надёжен? — спрашиваю я.

— Взял деньги, сказал, что давно мечтал уйти от Тихого, но боялся. Теперь не боится, — усмехается Кирилл. — Мотивация у него железная.

— Прекрасно. Тогда идём.

Мы входим в центральный корпус. Я быстро осматриваюсь, запоминаю расположение выходов, просчитываю возможные пути отхода. Тихий слишком самоуверен. Выставил людей только по периметру, но внутри почти никого. Либо он недооценивает нас, либо это ловушка.

Но у нас есть свой человек в его рядах. Тот, кто согласился помочь за деньги и, кажется, из давней обиды. Все надежды на то, что это не подстава, что информация точная. Я не могу ошибаться.

Ошибка будет стоить слишком дорого.

Где-то наверху гудит вентиляция, прогоняя спёртый воздух. Редкие лампы мигают, создавая эффект дурного сна. Тусклый свет выхватывает из темноты бетонные стены, ржавые трубы, старые ящики. Внутри собирается нехорошее предчувствие.

Но мне плевать. Я иду к цели и остальное неважно.

— Там, — Кирилл указывает на металлическую дверь в конце коридора. — За ней лестница в подвал. Охрана снята. Наши люди уже внутри, перекрыли выходы.

Я киваю. Останавливаюсь у двери, прислушиваюсь. Тишина. Ни криков, ни звуков борьбы. Только моё дыхание и гул крови в ушах. Тихий там с ней один. Нельзя заставлять его нервничать, иначе выкинет какой-нибудь фокус.

Значит, вариантов у меня нет.

— Я иду один, — глухо говорю я.

— Босс...

— Это приказ, Кирилл. Вы прикрываете выходы. Если Тихий попытается уйти — берёте его живым. Если что-то пойдёт не так... — я смотрю ему в глаза, вкладывая во взгляд всю свою решительность, — вытаскиваете Алёну любой ценой.

— Понял, — коротко кивает.

Кирилл отводит взгляд. Не хочет смотреть на меня, потому что знает, что это может быть прощание. Не до сентиментальностей. Мы с ним знакомы хренову тучу лет, но я не хочу думать, что это наш последний диалог.

Снова не думать, снова просто делать. Сейчас это самое рациональное.

Я толкаю дверь.

Лестница в подвал узкая, ступени скрипят под ногами. С каждым шагом воздух становится тяжелее, спертее. Отсюда несёт плесенью, сыростью и страхом. Я чувствую его липкие щупальца, будто осязаемые прикосновения. Он обволакивает меня, пытается задушить, заставить проявлять эмоции.

Но я гоню его прочь и просто шагаю и дальше в пустоту.

Внизу горит свет. Тусклый, жёлтый, вырывающий из темноты бетонные стены, ржавые трубы и... её.

Алёна стоит по центру подвала, притянутая к Тихому. Руки связаны за спиной, ноги стянуты. Она бледна, на щеке красное пятно. Но в глазах горит злость и вызов. Даже став пленницей, она не позволяет себе показывать страх.

Моя девочка. Храбрая.

Тихий прижимает её к себе за талию, держит у виска пистолет. Ждёт, сука, меня. Расслабленный, довольный. На его лице играет лёгкая, снисходительная улыбка, будто он только и ждал, когда я приду повеселить его.

— Богдан Игоревич, — кивает он с таким видом, словно мы встретились на светском рауте. — Вы прибыли раньше. Я не ожидал.

— Отпусти её, — голос звучит спокойно, хотя внутри всё клокочет.

Пистолет направлен чётко ему в лоб. Но я уже понимаю, что не нажму на курок. Он может быть быстрее. Одно неверное движение, и я могу лишиться её. Сердце останавливается на несколько мгновений, а потом начинает стучать быстрее.

По венам разливается адреналин.

— А где же информация, которую вы украли? Обмен. Помните?

Я достаю из кармана флешку. Кидаю на пол. Она звенит, отскакивает и закатывается куда-то в угол в гору тряпок.

— Возьми, — говорю я. — Она там.

Тихий усмехается. Не сводит с меня глаз ни на секунду.

— Думаешь, я поверю, что ты отдал мне единственный экземпляр? — он качает головой. — Ты же умнее, Богдан. Я знаю.

— Это не имеет значения, — я делаю шаг вперёд. — Отпусти её.

— Или что? — Тихий притягивает Алёну сильнее к себе, ведёт носом по её волосам, вызывая у меня спазм в горле. Ненавижу. Как же я его ненавижу в эту секунду. — Застрелишь меня, Богдан? Готов рискнуть ею, м?

Алёна застывает, не двигается. Она смотрит только на меня. И