Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Одет в смокинг тёмно-серого оттенка, без излишеств, но сидящий идеально — пошитый на заказ, как всё в его жизни.

Голос — низкий, ровный, без резких нот. Он не кричит. Он говорит — и мир слушает.

Лилия вошла первой. На ней было её любимое серое платье до пят, расшитое серебряными нитями — от бледного света они казались лунной дорожкой на воде. Слегка приоткрывало грудь, на которой лежал крест. Однако, шею прикрывал небольшой кокетливый воротничок с пуговкой по середине. Волосы распущены — но пряди у лица убраны, и забраны в серебряную заколку в виде, летучей мыши.

Глава рода Теодор фон Карш сидел во главе длинного чёрного стола.

Его лицо — сухое, бледное, как пергамент. Глаза — цвета потухшего угля, глубоко посажены. В чёрном костюме. Волосы — седые. Лицо — острое, с высокими скулами и тонкими губами, сжатыми в линию.

«Старик!» — ужаснулась Лилия, и тут же перевела взгляд на его сына.

Себастьян фон Карш.

Светлые волосы, падающие на лоб. Светлая кожа. Очки в тонкой серебряной оправе. Лёгкая улыбка. На вид лет — двадцать. Белая рубашка, бежевый жилет, никаких украшений. И клыки — Лилия заметила их, когда он улыбнулся, чуть шире, при виде её.

Девушка бесшумно и облегченно выдохнула.

Настоящий аристократ, — подумала Лилия. — Утончённый, спокойный, изящный, красивый.

Он шагнул к ней и взял её руку. Медленно. С хрустом белых перчаток — тонких, накрахмаленных.

— Рад познакомиться, Лилия из рода вон Кроу. Меня зовут Себастьян фон Карш. — Он наклонился и замер над её пальцами. Не поцеловал. Вдохнул запах. — Вы прекрасны… на вкус.

Лилия дернула руку, но он задержал на долю секунды, затем поднял взгляд серых глаз, из под очков, серьезный… он тут же смягчил его улыбкой.

— На мой вкус, — он улыбнулся шире, сверкнул острыми клыками, отстранился и добавил. — Я слышал о вас много хорошего.

Голос. Холодный. Почти ласковый. Как лёд, которым можно разрезать горло.

Лилия кивнула, стараясь не выдать дрожи. От парня веяло угрозой. И она признала, ошибку: «Слишком рано я выдохнула».

— Взаимно, — сказала она в слух. — Хотя, признаюсь, я о вас не слышала.

Он посмотрел на нее внимательно, словно пытался разглядеть, врет она или нет. Затем произнес:

— Надеюсь, вы составите своё мнение сами.

Переговоры длились до полуночи.

Отец Лилии и старый фон Карш говорили о поставках, границах, торговли. Слова скользили мимо Лилии. Она сидела, сложив руки на коленях, и делала вид, что слушает.

А Себастьян смотрел на неё.

Не отрываясь. Взгляд — спокойный, почти невесомый. И ничего не значащий.

Именно это пугало девушку больше всего.

Вампиры, которые смотрели на неё с жаждой, всегда выдавали себя. И те, кто смотрел с презрением — тем более. Но этот взгляд...Лили поймала, себя на мысли, что не может понять, о чем думает этот вампир.

— Предлагаю брак, — сказал наконец старый фон Карш. Голос — скрип несмазанных петель. — Наш сын и ваша дочь. В обмен — мир между нами на три поколения вперед.

Отец Лилии кивнул, даже не взглянув на неё.

— Согласен.

Фон Карш, кивнул сыну и тот поднялся, поправил очки и протянул Лилии руку.

— Тогда позвольте сопроводить вас на ужин, — сказал он. — Мы должны узнать друг друга лучше.

Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони. Нежно.

Она поднялась со стула, и пошла с ним.

Парень тихо — так, чтобы не слышали отцы — прошептал:

— Не бойтесь. Я кусаюсь не больнее, чем щенок, — его голос был шутлив, Себастьян, посмотрел на Лили и мягко улыбнулся.

Лилия подняла на него глаза.

— Я не боюсь собак, — ответила она так же тихо. — Я боюсь бешенства.

Себастьян замер на секунду. А потом рассмеялся, и в этом смехе не было маски.

— Мне кажется, — сказал он, наклоняясь к самому её уху, — мы поладим.

Ужин проходил в центральном зале. Стол ломился от яств — фаршированные перепела в собственной крови, рыба под соусом из сердец, тушёные овощи и десерт, похожий на застывший рубин. В центре стола стоял хрустальный кубок, полный ещё тёплой субстанции.

Лилия ковыряла вилкой в тарелке.

Себастьян ел с аппетитом, но странно: каждый кусок он подносил к губам медленно, с какой-то бережностью, словно боялся пораниться о собственную еду. И не притронулся к кубку.

— Вы не голодны? — спросил он.

— Я нервничаю, — честно ответила Лилия.

— Из-за меня?

— Из-за всей этой ситуации.

Он отложил вилку и посмотрел на неё так, как смотрят на забавную ошибку природы.

— Вы знаете, почему ваш отец и дед согласились? — спросил он. Голос — всё такой же холодный. Но в серых глазах — блеснула красная глубина.

— Потому-что я — вещь, которую можно обменять на сделке, — иронично сказала Лилия, и сразу осеклась.

Себастьян посмотрел на нее секунду, словно переваривая слова и покачал головой.

— Нет. Потому что за последние полгода на вас было три покушения. Ваш отец и дед не могут вас защитить — один слишком стар, а другой слишком слаб. А я — могу. — Он улыбнулся, и клыки блеснули. — И ещё… Вы не вещь Лилия.

Девушка подняла бровь.

— Кто?

— Моя невеста.

В этом слове не было нежности. Оно было холодным, как лёд Ледяного моря, и тяжёлым, как гильотина, опускающаяся на шею. Моя невеста. Значит — моя собственность.

— Вы кое-что забыли, — произнесла Лили тихо.

Он с вопросом посмотрел на неё, не сказав ни слова. Лилия продолжила:

— Ваша жертва, — констатировала девушка.

Парень ухмыльнулся.

— Вы не согласны, на такую участь? — спросил Себастьян, смотря в свою тарелку, с полуулыбкой.

Лилия сделала глоток вина из отдельного кубка. В голове крутилась одна мысль: «Будь ты проклят, чертов монстр!»

Но вслух произнесла:

— Согласна.

— Я знаю, — ответил Себастьян. И снова эта улыбка — острая, как клык, спрятанный в бархат.

Глава 3. Нежданный гость

Ночь окутала поместье тишиной, словно сама природа затаила дыхание. Лилия сидела у высокого окна своей комнаты. Поджав ноги, обхватив колени руками. Будто пытаясь укрыться от холода, который исходил не столько от ночного воздуха, сколько изнутри.

За стеклом, внизу, спал фьорд — чёрное зеркало, в котором дрожало отражение луны, как последний огонёк надежды в бескрайней тьме. Казалось, время остановилось. Мир замер, ожидая рассвета, который принесёт перемены — неотвратимые, пугающие, но уже неизбежные.

Завтра. Всё начнётся завтра.

Завтра она покинет эти стены, эти знакомые коридоры, где росла, прячась от чужих глаз, и отправится в