Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

чужой уклад жизни поражал. Казалось, окна автобуса — телевизоры, где крутят фильмы из серии «Вокруг света». Вот сюжет о каирских улицах, где рядом с фешенебельными зданиями ютятся «бедные родственники» — дома с недостроенными или обвалившимися крышами, а вот украшенные потрепанными портретами президента каирские трущобы. Далее за окнами плывет городское кладбище — километры застроенной домишками-склепами местности. Рядом с некоторыми домишками сушится белье, жмутся к стенам еле живые авто и велосипеды. Тут же, где успокоились навеки родственники, обитают их семьи. И тут же вездесущие мальчишки гоняют тряпичный мяч, обозначив ворота сколотыми кирпичами.

Преодолев столицу Египта за полтора часа, вымытый утром автобусик выехал на трассу с запыленными окнами и оттисками грязных ладоней на боковых логотипных картинках с надписями «Отель “Солнечный берег”». Скучная лента широкого дорожного полотна быстро утомила: за окнами тянулась, тянулась и тянулась безжизненная пустыня… Но уже через час появилась картина, достойная кисти художника: красные, как закатное солнце, величественные горы, желтая полоса пустыни, синий аквамарин моря и ни души только мчащийся на запредельной скорости автобусик.

В Каире негде развернуться, а здесь стрелка спидометра зашкаливала и девушки стали подумывать, что скоро взлетят. Мысли об опасности залили ста граммами для храбрости, потом ста граммами для удачи на дорогах, а после традиционной троицы чувство страха преобразовалось в чувство «Какой русский не любит быстрой езды?» и они радостно запели бодрые песни из репертуара советских пионеров. Но перипетии последних дней все же дали о себе знать и, когда автобус подкатил к массивной мраморной лестнице отеля «Солнечный берег», славная песня «На улице мира веселый народ!» звучала совсем вяло. Невыспавшиеся и голодные девушки вползли в вестибюль.

«Оазис!» — подумали они, когда увидели обилие цветов и зелени, почувствовали, как приятно холодят воздух кондиционеры. Яркие картины на стенах, мраморные полы, маленькие журчащие фонтанчики, прозрачные, как слеза, двери… За этими дверьми красиво и умиротворенно садилось солнце, окрашивая пейзаж в лиловые, золотые и багряные тона. По всей огромной территории отеля виднелись увитые плющом бунгало. При каждом стояли шезлонги и резные беседки. Аккуратно подстриженные кустики создавали натуральные изгороди, отделяя симпатичные домики друг от друга. Вдалеке, отвоевывая пространство у желтой пустыни, широко распластались теннисные корты и зеленое футбольное поле. Слева высилось здание ресторана с резными ставнями и детская площадка с игрушечными домиками и качелями в виде фигурок из диснеевских мультфильмов. Маленькие цветные птички громко верещали и летали так низко, что можно было схватить их за яркие хвосты. В центре всего великолепия приковывала взгляд зеркальная гладь бирюзового бассейна, в середине которого на небольшом островке росли красавицы-пальмы, а рядом переливалась всеми красками дуга искусственного водопада. Тишина. Красота. Счастье переполнило сердца. Добрались… Какое спать?!!! Кто устал?!!!

И уже через несколько минут в коридоре пятизвездочного отеля появилась колоритная процессия, шатающаяся от стены к стене. Нонна зычно выкрикивала, изредка сдувая со лба длинную челку:

— Держи курс! Зюйд-зюйд-вест! — а рядом, как плохой бегун, уже жалея, что предложила транспортировать тело, пыхтела инициативная Иринка:

— Норд-ост, твою мать! Милк, я тебя матом прошу! Ногу отдельно не тащи! Нонка с туловищем уже вон где!

— Не боись, — пытаясь одной рукой держать спадающие очки, а другой — перехватить выскальзывающую Ланкину ногу, успокаивала Мила, — Ланка на поперечный шпагат садится и «мостик» у нее неплохо получался…

— После твоих выкрутасов она будет передвигаться в поперечном шпагате и позе «мостик» всю оставшуюся жизнь! — злилась Иринка. — Да сними ты свои очки! У нас Нонка за рулевого!

— Не отклоняемся! Зюйд-зюйд — вест!

— Excuse me, can I help you?[1] — неожиданно раздавшийся на языке Шекспира вопрос вверг всю процессию в столбняк. Вопрос задал молодой, приятный мужчина в черной с золотом униформе и с кожей цвета молочного шоколада. Он будто из-под земли перед ними вырос!

Милка испуганно изобразила позицию «Хенде хох!»: ее очки и Ланкина нога полетели на пол.

— Сивка-Бурка, блин! Как этот… лист перед травой! Или корень? Или черенок… Бабы! Кто там был? И он с кем сейчас разговаривал?

— Are you in trouble?[2] — Секьюрити отеля «Солнечный берег» излучал неимоверную любезность и всем своим видом показывал, что ответ на заданный вопрос ему жизненно необходим.

— Кто эта темная личность и чего хочет? — медленно выходящая из ступора Иринка повернула голову к Нонне в надежде на разъяснения. Единственная из русской компании сносно знающая язык Шекспира изобразила томную Офелию:

— Этот джентльмен, — промурлыкала Нонка нараспев и молния ее страстного взгляда ударила джентльмена в висок, отчего глаза секьюрити расширились и вылезли на шоколадный лоб, — Кандидат на образовавшуюся ранее вакансию. Кроме того, он желает оказать нам содействие в транспортировке тела.

— У нас есть кворум! — возразила Ирина, а Милка, что ползала на корточках по полу в попытке нащупать очки, даже возмутилась:

— Ни за что! Еще всякие черные-пречерные негры будут своими черными-пречерными ручищами мою подругу детства трогать!

— Во-первых, твою подругу детства уже облапали всякие черные-пречерные негры, когда мы участвовали в фотосессии на борту самолета, — не собиралась сдаваться Нонна. — А во-вторых, одень свои очки, слепота! Какой же это негр?!! — она нервно стряхнула Ланкино тело на пол и уперла руки в боки, — Это же ну-би-ец! Чистопородный!!! Такие, — ткнула она пальцем в его широкую грудь, — обитают в верхней части Нильской долины!

— Ladies! What’s the problem?[3] — очнулся «нубиец», недоуменно поглядывая то на Милу, то на Нонну, то на застрявший в его груди наманикюренный палец.

Повисшую тишину прервала Иринка, которая до сих пор не бросила свою ношу, в отличие от остальных, и была недовольна образовавшимся на пути препятствием:

— Вот этого не надо! Не истории, ни географии пожалуйста! Лучше вспомним химию. Кто там про спирт в чемодане квакал? Если некоторые химические вещества долго хранить, они могут выдохнуться! Продукт про-па-да-ет!!!

— А как же дезинфекция? Ведь в жарких странах малярия, дизенте… — запищала снизу Милка, на что Ирина, демонстрируя немедленную готовность к походу и решительно вцепившись в Ланкину ногу, изрекла:

— Это и есть дезинфекция!

— What is your room number?[4] — голос вопиющего в пустыне жителя верхней части Нильской долины вежливо, но настойчиво напомнил о себе, пока Милка вытирала собой полы, Нонна поправляла челку и стреляла глазами, а Ирина с глубоким вздохом закатывала глаза в потолок:

— Эх и вредная нация! Нонк! Чего просит абориген? У нас ничего нет, а что есть, самим не хватает!

Мечтательно рассматривая представителя другой цивилизации, шаря взглядом по его фигуре вверх-вниз, вниз-вверх, вводя аборигена в смущение и заставляя менять