Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

- И талия у тебя такая же, и ты такая же болтливая! – засмеялась Сахаджанья и потрепала Анджали по щеке. – Я очень рада за тебя! Очень! Всегда знала, что тебе предначертана небывалая судьба!

Анджали улыбнулась и закивала.

Нет, никогда она не расскажет наставнице, какое унижение она испытала, когда по возвращению на гору Сумеру её осматривал врач. Разглядывал её долго и проверял пальцами, раздвинув ей колени. А потом сказал царю богов, что женщина не пострадала от сожительства с нагом, и её можно использовать.

Использовать!.. Как вещь…

А Шакра дал ей неделю отдыха. Но не для того, чтобы прийти в себя, а для того, чтобы она очистилась от скверны.

«Если пёс лакал из чашки, - сказал он с улыбкой на прекрасном лице, - достаточно помыть её семь раз, и можно использовать дальше».

Использовать…

Раньше Анджали и подумать не могла, что эти слова могут так ранить. А ведь апсара, и в самом деле – вещь. Средство для удовлетворения любовных желаний. Так же, как раковина предназначена для моллюска. Как чашка – для чая или подогретого молока. Это – карма. И это преступление - обижаться или злиться на карму. Тем более что сейчас Анджали достигла той цели, к которой стремилась. Она – дайвики, она – возлюбленная царя царей. Никто никогда не посягнёт на неё, потому что она принадлежит Шакре.

- Он говорит, что его настроение зависит от тебя, - словно издалека донёсся до неё голос Сахаджаньи. – Он уже месяц не отпускает тебя. Все только и говорят об этом, и завидуют тебе. Будь осторожна, прошу.

- Не волнуйтесь, наставница, - Анджали постаралась сказать это как можно беззаботнее. – Вы же знаете, что я не дам себя в обиду.

- Но и не наживай себе врагов, - предостерегла её Сахаджанья. – И будь осторожнее, - тут она оглянулась и понизила голос, - будь осторожнее с госпожой Шакти…

Анджали сразу припомнилась красивая женщина в красных одеждах, украшенных вышивкой в виде павлинов. С каким высокомерием и брезгливостью она смотрела на истерзанную Шьяма-Мукхи, валявшуюся в пыли… И та же красивая женщина – в Патале, требует её, Анджали, смерти. И смотрит с ненавистью.

- Будь осторожна, - донёсся до её сознания шёпот Сахаджаньи. – Госпожа Шакти не позволит забрать того, кто принадлежит ей. Раньше её звали Пуломанджи, это означает «опиум». Говорили, что её красота опьяняет, как опиум. После свадьбы господин дал ей имя Шакти – показывая, что отныне и навсегда она – его часть. Он – мужчина, она – его женщина. Ты – Шакрани, Повелительница царя. Но не его часть. А госпожа Шакти… Она всё бросила, чтобы быть с господином Шакрой. Отринула прежнюю жизнь, предала отца, обрекла его на смерть… Она не остановится перед убийством соперницы. Вспомни, что было со…

- …Шьяма-Мукхи, - закончила её фразу Анджали. – Я помню. Благодарю за предупреждение, наставница. Так вы поэтому поспешили сюда? Чтобы предупредить меня?

- Я бы пришла раньше, если бы знала, что ты задумала, - сказала Сахаджанья очень серьёзно. – Знай, что Шьяма-Мукхи далеко не первая, с кем расправилась госпожа Шакти. Она умеет выжидать. Находит слабое место и бьёт туда отравленной стрелой. Надо быть трижды осторожной, чтобы не попасть под её удар. Забудь, что ты - Щакрани, и помни, что ты - Анджали. Твой имя означает "покорность". Будь покорна, смиренна, не нарушай небесных законов. Не давай госпоже Шакти повода уничтожить тебя. Да, сейчас ты идёшь по золотой дороге, моя лучшая ученица, но помни, что шаг влево или вправо может оказаться смертельным. Готова ли ты к этому?

Анджали опустила голову, задумавшись.

- Однажды это всё равно произойдет… - продолжала наставница. - Однажды он оставит тебя… Это будет больно и обидно, и тебе сразу это припомнят. Вспомни, что было с Джавохири. Ты сама смеялась над ней…

И это Анджали помнила. Но она не собиралась повторять путь Джавохири. Всё будет иначе, чем у той неудачницы. Навозной царевны…

- Как дела в школе? – спросила Анджали, чтобы перестать говорить о будущем. – Я ужасно соскучилась. Как там Хема? Давно её не видела, - Анджали постаралась, чтобы произнося имя подруги, голос не дрогнул.

- Видела только вчера, - ответила Сахаджанья. – Тоже хочет тебя навестить, но боится. Вы поссорились? В последнее время она только и делает, что плачет, когда мы говорим о тебе.

- Приходите в любое время, - пылко сказала Анджали. – Я всегда вам рада. И Хему приводите. Мы не поссорились, просто расстались так надолго!.. Приходите, наставница! Вы же видите, что я сейчас затворница – пока ещё привыкну к солнечному свету…

- Да, хочу рассказать тебе про школу, - с некоторой заминкой сказала Сахаджанья. – Когда я узнала, что ты вернулась, и что сейчас живёшь во дворце царя, я сразу предложила школьному совету назначить тебя на должность учительницы традиционного танца. Твоё мастерство нельзя потерять… Ты должна учить… Должна делиться своими знаниями… И ещё… - тут она понизила голос, - ещё тебе будет легче, когда всё закончится. Вернёшься в школу, и не надо будет жить в Амравати, терпеть насмешки…

- Вы хорошо придумали, - согласилась Анджали, мысленно обещая себе, что никогда ей не придётся сбегать в школу от насмешек.

- Но дайвики Урваши, запретила даже говорить об этом, - вздохнула наставница, и Анджали тут же насторожилась. – Она говорит, - Сахаджанья снова понизила голос, - что ты теперь вдова, и вместо танцев тебе надо носить белые одежды, обрить голову и думать о вечном. Никто не посмел ей возразить.

- Дайвики Урваши верна себе, - кивнула Анджали. – И по-прежнему ненавидит меня.

- Пожалуй, сейчас ещё больше, чем раньше, - заметила Сахаджанья. – Когда ты пропала, она так радовалась, что это было даже неприлично. Отказалась искать тебя, запретила подавать прошение царю. А когда ты вернулась в паланкине господина… Она чуть не заплакала, честное слово! У неё было такое лицо, словно ты полжизни у