Деревенская история - Яра Славцева

— Что будет? — тихо спросила я.

— Он у нас нервный.

— А я нет, — ещё тише ответила я. — Мне просто нельзя, я медик.

Савельев шагнул во двор.

— Ладно. Давайте без сцен. Митька, не дёргайся. Вера… как вас по отчеству?

— Без отчества.

— Хорошо. Вера, отойдите чуть в сторону, если коза начнёт прыгать.

— А если не начнёт?

— Тогда вам повезёт.

— Спасибо, утешили.

Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Забрал верёвку, быстро оценил дерево, навес, угол сарая и уже через минуту полез наверх с той уверенной ловкостью, от которой женщины обычно либо теряют голову, либо характер.

Я, разумеется, выбрала характер.

Но смотреть всё равно смотрела.

— Люська, стой смирно, — сказал он козе.

Коза не впечатлилась.

— Она не любит мужчин, — сообщила хозяйка.

— Я начинаю понимать причину, — пробормотала я.

Савельев услышал. Метнул вниз быстрый взгляд.

— А вы всем мужчинам диагнозы ставите с порога?

— Только самым разговорчивым.

Митька на бочке захихикал.

Хозяйка перекрестилась.

Курицы на заборе явно были на моей стороне.

Через пять минут коза была спасена, мальчишка снят с бочки, а я окончательно поняла, что месяц тишины мне не светит.

Потому что, когда Савельев спрыгнул на землю, вытер ладони о форму и посмотрел на меня, в его глазах было уже не раздражение.

Интерес.

Небольшой. Осторожный. Мужской.

И именно это почему-то заставило меня выпрямиться, пригладить волосы и сказать совершенно не то, что следовало:

— Ну что, товарищ участковый, для первого знакомства сойдёт. Но в следующий раз выбирайте свидание попроще. Без козы.

Он медленно улыбнулся.

И вот тогда я поняла, что отпуск у меня будет очень, очень неспокойный.

Глава 2. Вера

Если бы кто-нибудь ещё утром сказал мне, что через час после приезда в Берёзовку я буду держать за рога чужую козу, успокаивать чужого ребёнка и переглядываться с участковым так, будто мы уже полгода делим не то огород, не то семейный бюджет, я бы посоветовала этому человеку лечь и померить температуру.

Но жизнь редко спрашивает, что мне нравится.

— Всё, всё, не орите, — сказала я хозяйке козы, потому что та, хотя животное уже стояло на земле, продолжала причитать так, будто его только что сняли не с яблони, а с проводов под напряжением. — Жива ваша Люська, цела, только гордая.

Коза и правда выглядела гордой. Она тряхнула бородой, посмотрела на всех с высокомерным презрением и потрусила к капустной грядке, словно это не из-за неё тут происходил сельский театр одного бедствия.

— Митька! — взвыла хозяйка. — Чтоб я тебя больше с этой козой…

— Не пугайте ребёнка сгоряча, — мягко сказала я. — Он и так уже достаточно наказан. Вон, весь белый стоит.

Митька действительно стоял такой тихий, как будто его подменили. Только носом шмыгал и косился то на мать, то на участкового.

— Я нечаянно, — пробормотал он. — Я ей капусту показать хотел…

— На яблоне? — уточнил Савельев.

У мальчишки дёрнулась щека. Я едва не улыбнулась.

Участковый стоял рядом, и от него исходило спокойствие человека, привыкшего не к курортной жизни, а к тому, что то у кого-то сарай дымит, то поросёнок пропал, то взрослые люди внезапно решают выяснять отношения с помощью грабель. На таких мужчинах форма сидит особенно естественно — не украшает, а будто продолжает их.

И это было, признаться, опасно.

Потому что усталая женщина в отпуске, конечно, может любоваться пейзажем, яблонями и закатами, но если рядом появляется высокий, собранный, слегка насмешливый мужчина, который ловко снимает козу с дерева, — пейзаж начинает проигрывать.

— Вы давно в деревне? — спросил он вдруг, словно почувствовал, что я его разглядываю.

— Сорок минут. Из них двадцать я слушаю козьи страсти.

— И уже вмешиваетесь.

— Это у меня профессиональное, — вздохнула я. — Если рядом кто-то кричит, мечется и не знает, что делать, я автоматически включаюсь.

— Опасное качество для Берёзовки.

— Почему?

Он скосил взгляд на хозяйку, которая уже начала ловить козу у капусты, на Митьку, потихоньку слинявшего за бочку, и снова на меня.

— Потому что у нас тут таких… нуждающихся в немедленном спасении — половина улицы.

— А вторая?

— Те, кто спасать не хочет, но будет очень громко сопротивляться, когда их не спасают.

Я рассмеялась.

Вот ведь невозможный человек. Колючий, как репей, а шутит хорошо. И это сразу сбивало внутренний настрой на правильное и твёрдое: «Спасибо, до свидания, я в отпуске, мне не до новых знакомств».

С новыми знакомствами всегда одна беда. Особенно если мужчина тебе понравился раньше, чем ты успела выяснить, есть ли у него вредные привычки, бывшие жёны и склонность разбрасывать носки по дому.

— Ладно, — сказал он, — если с козой всё, я поехал. А вы…

— А я?

— Вы лучше сначала дойдите до дома, Вера Лунёва. А то не успеете вещи распаковать, как вас уже назначат местным МЧС.

— Поздно, — заметила я. — Судя по глазам вашей соседки, она уже решила, что я ей послана свыше.

— Не ей одной, — вдруг тихо сказал он.

Я подняла на него глаза.

Сказал он это вроде бы легко, почти невзначай. Но взгляд у него в этот момент был не шутливый. Тёплый. Усталый. И какой-то такой… живой, что мне на секунду стало неловко от собственной реакции.

Слишком рано, Вера. Ты даже дом ещё не открыла, а уже краснеешь как девочка.

— До свидания, товарищ участковый, — сказала я чуть суше, чем собиралась.

— Егор, — поправил он. — Не товарищ участковый. Просто Егор.

Я не успела ответить.

Из дома на соседнем дворе вылетела маленькая девочка в розовом сарафане, с растрёпанными косичками и серьёзным лицом человека, у которого есть цель.

Она подбежала к Савельеву, обхватила его ногу и сказала:

— Пап, ты обещал.

У меня внутри что-то тихо качнулось.

Пап.

Он глянул вниз и мгновенно стал другим. Не мягче даже — глубже. Всё, что было в нём служебного, подтянутого, отступило. Остался мужчина, уставший, хороший и явно любимый этим маленьким существом до полной безоговорочности.

— Обещал, Лиза, — ответил он. — Сейчас поедем.

Девочка только тут заметила меня. Посмотрела внимательно, потом на переноску.

— А там кто?

— Кот, — сказала я.

— Живой?

— Пока да.

Она подумала и кивнула с уважением.

— Хорошо. А то у нас хомяк один раз был не очень.

Я кашлянула, чтобы не засмеяться.

Егор чуть прикрыл глаза, будто давно привык к внезапной детской прямоте.

— Лиза, поздоровайся.

— Здравствуйте, — вежливо сказала она. — А вы врач?

— Почти. Фельдшер.

— Это лучше или хуже?

— Это быстрее, — ответила я.

Лиза, видимо, сочла это достойным ответом. Потом подошла ещё ближе и шёпотом спросила: