Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

— Как тебя зовут?

Я подняла на него взгляд.

Голубые глаза, словно покрытые ледяной коркой, смотрели мне прямо в душу.

— Илария, ваше величество, — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

Император пристально разглядывал меня, будто искал что-то важное, понятное только ему.

Я в свою очередь смотрела на него. На нём был тёмный бархатный плащ с гербом Лесарии, который подсказывал всем, кто осмелится взглянуть: это правитель, чья власть неоспорима.

— Сколько тебе лет, Илария? — наконец, нарушил молчание он.

— Девят-надцать, — сбилась я.

— Ты родилась осенью?

Горло сдавил страх. К чему все эти вопросы?

— Ты родилась осенью? — переспросил он грубее, теряя терпение.

— Да.

Он кивнул каким-то своим мыслям, а потом сказал:

— Собери свои вещи. Ты едешь со мной.

Мир вокруг будто рухнул. Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.

— Ваша милость, — вмешалась староста, понизив голос, — мать девочки… она больна, не переживёт, если дочь…

Император бросил на него взгляд, от которого, казалось, замолкли даже деревья.

— Это не имеет значения.

— Имеет! — вдруг вырвалось у меня.

Всё, что я знала, оставалось здесь — у реки, в этой деревне, рядом с мамой. Я сжала кулаки, надеясь, что всё это сон.

Но сон не пахнет лошадьми, холодной водой и грязью с дороги.

— Я… я не могу оставить её одну, — выдавила я упрямо.

— Ты можешь, — холодно ответил он. — И ты оставишь.

Он сделал знак стражникам, и те подошли ко мне. Один из них схватил меня за плечо, железной хваткой развернув в сторону кареты.

— Нет! Прошу! Я ничего не сделала! Моя мама… она одна!

— Твоя мама не имеет значения, девочка, — отрезал он. — А ты — имеешь.

Глава 3. Что вам от меня нужно?

Карета двигалась быстро, колёса громыхали по неровной дороге, и каждый удар отзывался в моей груди глухим страхом. Я сидела, прижавшись к стенке, стараясь держаться как можно дальше от императора.

Седовласый мужчина с короной на голове сидел напротив, не отрывая от меня взгляда. Молча. Его взгляд был похож на холодное лезвие: безжалостный и пугающий. Я не могла понять, что ему нужно.

Руки дрожали, пальцы теребили юбку, всё ещё не высохшую после реки. Голова раскалывалась от мыслей, которые путались и возвращались к маме. Она останется одна. Совсем одна. А меня куда везут? На смерть? В темницу? А зачем в карете?

— Почему ты стирала бельё? — вдруг спросил он.

Я вздрогнула.

— Чтобы заработать, ваше величество, — ответила сквозь зубы.

— Заработать? — В его голосе проскользнула тень насмешки. — Стиркой?

Я кивнула.

— Мама больна. Лекарь сказал, что ей нужно мясо… я… — слова застряли в горле.

— Заботливая, значит, — холодно протянул он. — Удивительно.

Я не знала, что он имел в виду. Что удивительного в том, что дочь заботится о матери?

Он откинулся на спинку сиденья, его взгляд стал ещё холоднее, чем до этого.

— Ты понимаешь, кто ты?

Я напряглась. Его вопрос звучал, как загадка с подвохом, и что-то подсказывало мне, что неправильный ответ мог стоить мне жизни.

— Дочь булочницы, ваше величество, — ответила, стараясь придать голосу уверенности. — Булочницы, которая сильно болеет.

Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Булочницы, которая спрятала тебя, — сказал он. — Но твоё происхождение куда сложнее, девочка.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, всё ещё не понимая, что ему от меня нужно.

Император наклонился вперёд, и в этот момент в карете стало слишком тесно.

— Твоя мать знала, что я рано или поздно вернусь за тобой, — произнёс он.

— Вернётесь? — я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Его советники нашептали ему что-то неправильное. Может, он ошибся деревней? Или дочерью булочницы?

— Ты — моя кровь.

— Врёте, — прошептала я.

Император откинулся назад, усмехаясь. Теперь уже искренне.

— Упрямая, — сказал он.

Я посмотрела на его седые волосы. Они вовсе не седые. Они белые. Как снег. Как мои. И глаза. Я не часто вижу своё отражение, но глаза у меня точно голубые…

— Да мало ли сколько в Лесарии голубоглазых! — сказала я и тут же прикусила губу.

Ой нельзя ему дерзить. Нельзя.

— Ты можешь верить во что угодно, — произнёс он ровно. — Но кровь не обманешь, а я чую в тебе свою кровь.

— Вы… вы хотите сказать, что вы мой…

— Отец, — подтвердил он спокойно.

Мир рухнул второй раз за день.

— Угу, — ответила я.

— Угу, — подтвердил он.

— И чего вернулись? — спросила, снова мысленно ругая себя за дерзость. — Ваше величество, — добавила, чтобы смягчить свои слова, но получилось ещё хуже.

— Ты мне понадобилась.

— Для чего?

— А для чего нужны принцессы? — спросил он с насмешкой в голосе.

Я замерла, размышляя. И правда. Для чего они нужны?

— Ну… не знаю. Чтобы в делах государства помогали наверное, — неуверенно ответила я.

Император злобно хохотнул.

— Отправишься за горы. Греть постель старого князя Вьюги.

Удивление и растерянность, должно быть, нарисовались у меня на лице.

— Он был дряхлым даже на последнем совете драконов полвека назад, — засмеялся “отец”.

Понимание начало медленно докатываться до меня. Вот для чего я понадобилась ему. Видимо свою законную дочь ему отдавать жалко, потому он и поехал искать незаконнорождённых…

— А мне нужен мирный договор с этим ублюдком, — продолжил Император, и его лицо ожесточилось.

Вот и встало всё на свои места.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им вырваться наружу.

— Моя мама…

— Заслуживает смерти за то, что скрыла тебя! — прогрохотал он. — Но если ты всё сделаешь, как надо, то я помогу ей и даже позабочусь, чтобы она выздоровела и ни в чём не нуждалась.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть слёзы, которые полились, несмотря на все мои усилия.

— И что я должна сделать?

Глава 4. Представь

Только открылась дверца кареты, как император встал.

— Иди за мной, — бросил он мне.

Я ступила босыми ногами на отполированные каменные плиты дворцового двора и я невольно затаила дыхание.

Высокие стены из светлого камня, украшенные витиеватыми резными узорами, сияли под вечерним солнцем, будто сами были источником света. Шпили замка устремлялись в небо, словно хотели добраться до звезд.

Император быстро раздал распоряжения каким-то людям, которые поглядывали на меня с плохо скрываемым интересом. Я чувствовала себя чужой в этом великолепии, в своей мокрой и грязной юбке, прилипшей к ногам, босая и оборванная.

Император пошёл внутрь, и я поспешила за ним.

Внутри замка всё было ещё роскошнее. Высокие