Наваждение. Жена отца для меня - Лисавета Челищева

Я ахнула — тихо, почти неслышно.

Радик помог мне встать, и его рука скользнула выше, обхватив моё предплечье. Его пальцы почти полностью смыкались вокруг моей руки — настолько мои кости казались хрупкими в его хватке. Он не отпускал меня несколько секунд, и я чувствовала, как его большой палец медленно, словно случайно, поглаживает внутреннюю сторону моего локтя. Там, где кожа самая тонкая. Там, где пульс бьётся быстрее всего.

— Как тебя зовут? — его голос звучал низко и властно. Но мне это не нравилось. Это пугало.

— Вероника, — выдохнула я, часто моргая.

— Вероника, — повторил он, словно запоминая. Его язык едва заметно коснулся верхней губы. — Красивое имя.

Он всё ещё держал меня. Его глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах, потом опустились ниже. Я была в лёгком платье, которое после падения задралось выше колен. Его взгляд прошёлся по моим ногам — медленно, ощутимо, будто касался физически. Я почувствовала, как соски затвердели под тканью платья, и надеялась, что в сгущающихся сумерках этого не видно.

— Сколько тебе лет? — спросил он, и его пальцы сжались сильнее.

Глава 3

— Двадцать три, — я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Жар поднимался от груди к шее, к лицу.

Несколько мгновений он просто стоял, рассматривая меня. Его взгляд был собственническим. Тяжелым. Я ощущала его силу, его власть — и это пугало.

— Будь осторожна, Вероника, — наконец произнёс мужчина. — Мир не так безопасен, как кажется. Особенно для таких красивых девушек.

Он отпустил мою руку, но вместо того чтобы отстраниться, сделал шаг вперёд. Теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я почувствовала запах — табак, восточные пряности, чистый мужской пот. Мой пульс участился так, что я слышала стук уже в висках.

Его рука поднялась, и я замерла, не зная, что будет. Но он лишь поправил платок, сползший у меня с плеча. Его пальцы скользнули по моим волосам, задели кожу на плече, спустились по шее — так легко, что это могло быть случайностью. Но это не было случайностью. Я видела это по его глазам.

— Такие волосы... — пробормотал он. — Грех прятать. Не прячь их.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл. Я осталась стоять посреди улицы с бешено колотящимся сердцем. Мои колени дрожали, я едва держалась на ногах.

Я подобрала термос, с удивлением обнаружив, что он не разбился. Ладони были содраны, колено кровоточило, но я ничего не чувствовала. Только жар, который разлился по всему телу, и странную пустоту внутри — будто после его ухода что-то интересное исчезло.

Обед для дедушки я всё-таки донесла. Он жил в старом доме на окраине, с покосившимся забором и большим огородом.

Когда я подошла, дедушка сидел на крыльце, перебирая чётки.

— Внучка пришла! — он обнял меня, и я почувствовала запах старого табака.

Мы сели пить чай, и я, сама не зная зачем, рассказала ему о встрече. Дедушка слушал молча, и его лицо становилось всё мрачнее.

— Радик... — он задумчиво покрутил усы. — Сын Асхата. Будь осторожна, внучка. Этот человек привык получать то, что хочет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, внутри уже всё сжалось от предчувствия его ответа.

Дед посмотрел на меня долгим взглядом.

— Его отец был жестоким человеком. Радик пошёл в него. Говорят, он сейчас при деньгах, при власти. В городе поговаривают, что он скупает землю, ломает старые дома, строит новые. Люди боятся ему перечить. А женщин он... — дедушка замолчал, подбирая слова. — Он не привык слышать "нет".

Я допила чай и пошла домой. Солнце уже село, и улицы погрузились в сумерки. Я шла быстро, оглядываясь, и каждый шорох заставлял сердце биться чуть быстрее.

Ближе к ночи, когда вся семья собралась за поздним ужином, атмосфера почему-то была напряжённой. Отец вернулся с работы хмурый — ему снова недоплатили, а скоро нужно было платить за учёбу Айрата. Мы ели молча, слушая, как за окном доносятся звуки вечернего города — далёкие голоса, музыка, чей-то смех.

Внезапно раздался стук в дверь. Три удара — громких, четких. Все замерли. Айгуль поперхнулась чаем, Айрат уронил ложку.

— Сидите, — велел отец, поднимаясь.

Но я уже встала. Сама не знаю почему. Ноги сами понесли меня к двери.

— Вероника, не надо! — крикнула мама, но было уже поздно.

Глава 4

Я открыла дверь. На пороге стоял мужчина — пожилой, с густой седой бородой и тяжёлым взглядом. Одет он был просто, но дорого — чёрный костюм, белая рубашка. За его спиной маячила тень второго человека.

— Завтра Радик придёт познакомиться со всеми вами, — произнёс он низким, каркающим голосом. — Будьте готовы к десяти часам.

Он развернулся и исчез в темноте вместе со своим спутником. Я стояла на пороге, ничего не понимая.

— Закрывай дверь! — пробасил отец.

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

— Что ему нужно от нас? — прошептала Айгуль, прижимаясь к маме.

Дедушка, который к тому времени уже пришёл к нам, тяжело вздохнул.

— Кто знает? Но готовьтесь лучше ко всему.

Мы доели ужин в полном молчании. Никто не знал, что сказать.

Я помогала мыть посуду, и мои руки двигались сами по себе. В голове был туман. Образы смешались в хаосе: сильные руки Радика, его взгляд, полный непонятной страсти, его пальцы на моей шее, шёпот матери о старых обидах, предостережения деда.

Всю ночь я не могла уснуть. Лежала в кровати, уставившись в потолок. Луна светила в окно, отбрасывая серебристые полосы на пол. Я ворочалась, сбрасывала одеяло, натягивала обратно. Тело не находило покоя.

Я вспоминала его прикосновение. Снова и снова. Как его пальцы сжали мою руку. Как большой палец гладил внутреннюю сторону локтя. Как его рука скользнула по моей шее, задела мочку уха.

Моя собственная рука легла на шею, повторяя его движение. Пальцы скользнули ниже, к ключице, к ложбинке между грудями. Я задержала дыхание.

Я не знала, что делаю. Но тело знало.

Пальцы спустились ниже, к животу, к пупку. Я провела ладонью по коже, и мурашки побежали по всему телу. Это было странно. Неправильно.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возник Радик. Его глаза, его руки, его голос. Я представила, что он здесь, рядом. Что это его пальцы скользят по моему животу.

Я представила, что он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей шее. Его губы касаются моей кожи, и я