(Не)забытая жена генерала драконов. Я твоё спасение - Эля Шайвел

лживые слова об измене мужа — это какая-то долгоиграющая интрига против нас с детьми — последних оставшихся в живых членов семьи свергнутого императора. С бывшим императором Магнусом Торвейном у меня не было тёплых родственных отношений, потому что мой отец был у старшего брата в немилости. И всё же папа, хоть брата и недолюбливал за жёсткие методы, уважал и поддерживал его как правителя. И меня воспитывал с таким же отношением: долг перед государством важнее проблем и разногласий внутри семьи. Этого принципа дядя и сам придерживался до конца. А вот я про себя уже не уверена, что смогу его придерживаться и дальше. Государство задолжало мне смерть всей моей семьи. После внезапного захвата столицы, самопровозглашённый император Дайнарт Файрбейн, один из бывших генералов империи, взял в плен жену, детей и внуков дяди, чтобы подчинить волю отсутствующего на тот момент в столице императора. Когда дядя Магнус вернулся, завязалась кровавая бойня, в которой погибла, наверное, половина нашей армии. В итоге Дайнарт, поняв, что семьёй дядю шантажировать не особо получается, пригрозил убить всех детей столицы младше десяти лет, если император Магнус не сдастся. Дядя сдался. Государство важнее всего, а дети — его поданные. Но вероломный Дайнарт казнил всю его семью. Моих родителей тоже казнили. Потеряв почти всех родных, пленённый дядя-император впал в безумие, разнёс дворец изнутри и смог сбежать из тюрьмы. Кроме него, в живых из нашей семьи, остались только я и мои дети. Так что я прекрасно понимала, насколько сильно все мы зависим от моего мужа, сумевшего сохранить свою должность третьего канцлера при новом императоре, а вместе с ней — жизнь нашим детям. Гидеон совершил какой-то тщательно засекреченный «героический» поступок, после которого ему необходимо было восстановление в госпитале. И теперь я, кажется, знаю, почему процесс реабилитации был таким неспешным, и чем на самом деле занимался здесь муж. — Сиара, ты там оглохла, что ли? Заходи, я сказал, — прорычал из-за двери Гидеон. Я выпала из охватившего меня оцепенения. Негнущимися пальцами обхватила ручку двери и потянула её на себя. Зашла. Закрыла за собой дверь. Сфокусировала «поплывший» от горечи взгляд... Представшая передо мной картина была отвратительна. Какая-то белобрысая, смутно знакомая мне девица в задранном по пояс розовом платье лежала на столе с широко расставленными ногами, согнутыми в коленях, и, запрокинув голову, бесстыдно пялилась на меня. Между её ног стоял мокрый от пота и голый по пояс мой любимый муж. Гидеон даже не поднял на меня взгляд. Он рассеянно надел свой любимый красный камзол и застегнул ремень на штанах. После муж вальяжно лёг на кушетку, находившуюся за столом, пока я, словно изваяние, застыла в проёме. — Я слышал, ты сказала своим соплякам идти в дальний холл? Мудро, — хмуро процедил муж. — Нечего им слушать то, что я скажу. Послушнее будут. — Только не вмешивай в это наших детей, пожалуйста, — я нервно сглотнула ком в пересохшем горле. — Я готова обсудить эту ситуацию. — А что здесь обсуждать, дура? Я уже всё решил, — зло усмехнулся Гидеон и поднял на меня взгляд. От взгляда мужа я отшатнулась. Там была пустота. Пустота и презрение, граничащее с ненавистью. — Значит так, Сиара. Ты мне больше в качестве жены не нужна, — продолжил злым тоном чеканить муж. — Я герой войны и канцлер империи, а ты — племянница трусливого, свергнутого тирана. Мы больше не пара, но развода я тебе пока не дам. Как и твоих детей. — Почему?.. — Чтобы получить и развод, и своих паразитов, тебе придётся оказать мне услугу, Сиара, — ледяным тоном ответил Гидеон.

Глава 3

— Познакомься с Корделией Лафаер, моей ассистенткой, — муж жестом указал на девицу, продолжавшую всё так же бесстыдно лежать на столе, демонстрируя Гидеону все свои сокровенные части тела. — Вы, верно, встречались уже? Я даже не перевела взгляд на девицу. Если честно, мне было плевать, как она выглядит и кто она такая. Больше всего меня волновало, почему Гидеон не хочет отдавать мне детей. — Ты займёшь её место в Доме Печали, — продолжил муж. — И если ты выживешь, отдав всю магию какому-нибудь ветерану, я дам тебе развод и отпущу вас с детьми на все четыре стороны. Мне нужна страховка, чтобы ты мне не мстила, а Корделии нужна её магия. Понимаешь? Кивни. Я кивнула. Как истукан. Дом Печали. Это приговор для женщины, наделённой магией. Пришедшие туда в роли целительницы передавали свою магию тем, кому она была «нужнее», ведь обитатели Дома Печали были сами безнадёжными больными, практически не подлежавшими лечению. Передавая им свою магию, женщины старели на несколько десятков лет, теряя вместе с этим часть своего здоровья и жизненной силы. Избежать указа императора, каждый год назначавшего девиц в целительницы, было нельзя, если только другая женщина не вызовется вместо выбранной несчастной. Обычно этот указ использовался как наказание дочерей, жён и сестёр тех чиновников, что посмели перечить императору. Как бы это ни было иронично, именно эта повинность была одним из камней преткновения между моим отцом и его братом-императором. Видимо, этой Корделии выпал «счастливый» билет, а Гидеон решил переиграть это, используя меня. И за свободу детей я была бы готова заплатить любую цену, однако было одно «но» у такого способа лечения покалеченных и лишённых магии драконов. Целительница отдавала свою душу и тело в распоряжение того, кого она лечила. И далеко не всегда излеченные ветераны с благодарностью отпускали целительниц на волю. Чаще несчастные бедняжки становились невольными рабынями спасённых военных до конца своих дней. А это значит, что детей своих я могу и не увидеть вовсе, а они у меня совсем маленькие. Им всего семь лет! — Будешь паинькой, вылечишь какого-нибудь доходягу, потеряешь свою драконью магию и можешь возвращаться — я дам тебе развод и твоих мелких спиногрызов, — цедил Гидеон мне условия. — Даже охранные браслеты с вас сниму. А пока… ну ты же сразу должна была понимать, что охранные они до тех пор, пока это выгодно мне. Дура… какая же я дура. Когда восстание началось, я стала переживать, что с нами может что-то случиться, ведь мы относимся к правящей династии. Но муж сказал, что обо всём позаботиться, а моё дело растить детей и быть хорошей женой. А потом дядю свергли, а Гидеон стал героем. Подавив гнев и гордость, я смолчала, опасаясь за жизнь детей. Сбежать я не могла, потому что якобы ради защиты муж надел на меня и детей отслеживающие артефакты — браслеты, которые мы