Невеста проклятого короля - Виктория Рейн

летом. Сейчас, в темноте, отыскать его будет трудно, но я знала каждый камень в этом саду. Я исходила его вдоль и поперёк за три года плена. Десять шагов до старой яблони. Пять — до скамейки, где я читала мамины письма. Ещё три — до пролома. Я почти была там. — Леди Ариана. Свет факелов полыхнул в лицо, и я замерла, как загнанный зверь. Из-за яблони выступили двое. Нет — четверо. Нет, шестеро. В королевских плащах, с гербом дракона на груди. У одного из них в руках был приказ с печатью — той самой, о которой говорил Харгрейв. А сзади, со стороны дома, раздался мерный топот. Лорд-опекун спускался по лестнице в домашних туфлях и халате, и на его лице сияла та самая улыбка. — Ты думала, я не предусмотрю побег, дитя? — спросил он с притворной нежностью. — Король будет разочарован, если невеста сбежит. А я бы не хотел его разочаровывать. Стражники сомкнулись вокруг меня. Никто не хватал за руки. Никто не грубил. Они просто встали плотным кольцом, отрезая все пути к отступлению. — Отведите её в комнату, — распорядился Харгрейв. — И поставьте стражу у двери. И у окна. И проверьте, нет ли в комнате острых предметов. Меня повели обратно в дом. Я не сопротивлялась. Не кричала. Не плевалась. Я шла молча, сжимая в кулаке мамин гребень, и считала шаги. Тридцать семь шагов до крыльца. Четырнадцать ступеней. Длинный коридор с портретами предков Харгрейва, на которых я мысленно рисовала усы. Когда за мной закрылась дверь спальни, я опустилась на кровать и уставилась в потолок. Побег провалился. Но внутри меня, под рёбрами, что-то загорелось. Не страх. Не отчаяние. Ярость. Холодная, чистая, как лезвие ножа. Они думают, что везут меня во дворец, как овцу на заклание. Они ошибаются. Я ещё не знала, что король драконов смотрит на мир золотыми глазами навыкат. Я не знала, что его дворец хранит больше тайн, чем стен. Я не знала, что проклятие, о котором шепчутся в народе, имеет моё имя, вписанное в самую его сердцевину. Я не знала ничего. Но это не имело значения. Потому что я — Ариана Вейл, дочь Серены и Элиана. Я выросла среди тех, кто хотел меня сломать. И я всё ещё стояла. Я всё ещё шла вперёд. Три дня. Три дня, чтобы подготовиться к встрече с чудовищем. Или с тем, кого заставили им стать. Дверь моей комнаты заперли снаружи. И в этой тишине, сквозь толстые стены, я услышала, как внизу лорд Харгрейв чокается с королевскими стражниками — пьёт за моё «счастье». А потом, совсем отчётливо, мне почудился другой звук. Далёкий. Глухой. Рёв. Не ветра. Не зверя. Что-то огромное, спящее под горами, пошевелилось во сне и вздохнуло так, что дрогнула земля. — Пей, — сказал опекун кому-то. — За здоровье будущей королевы. Я закрыла глаза. За моё здоровье пили и те пять, что были до меня.

Глава 2

Дорога во дворец заняла три дня. Три дня в железной клетке на колёсах, которую здесь называли «королевской каретой». Снаружи она была обита чёрным бархатом с золотыми драконами, вышитыми такой тонкой работой, что чешуя переливалась на солнце. Внутри — мягкие подушки, шёлк на стенах, маленький столик с засахаренными фруктами и кувшином воды с лепестками роз. Клетка оставалась клеткой. Дверь запиралась снаружи. Окна были слишком узкими, чтобы в них протиснулось даже моё худое тело. А единственный охранник, сидевший напротив меня с безучастным лицом, имел приказ применить силу при первой попытке побега. После попытки побега меня охраняли как государственную тайну. Карета мерно покачивалась. За окнами тянулись поля, сменяясь перелесками, а потом — серыми скалами, чем ближе мы подъезжали к столице. Драконьи горы маячили на горизонте чёрными зубьями. Говорили, что в их недрах до сих пор живут настоящие драконы — не те, что обратились в людей, а древние, крылатые, размером с замок. Я не знала, верить ли в это. — Он правда убивает их? — спросила я у охранника на второй день пути. Просто чтобы нарушить тишину, которая давила на уши. Стражник — молодой парень с лицом, изъеденным оспой — покосился на меня и ничего не ответил. — Король Кайран, — уточнила я. — Говорят, ни одна из его жён не прожила дольше года. — Не положено мне с вами разговаривать, госпожа, — буркнул он. — А я приказываю. Он усмехнулся. Не зло, скорее устало. — Вы ещё не королева, госпожа. — Но стану ею через день. — Я подалась вперёд и посмотрела ему в глаза. — И тогда вспомню, кто был со мной вежлив, а кто — нет. Это было жестоко. Я знала. Но отчаяние делало меня хищной. Стражник вздохнул, оглянулся на запертую дверь — не услышит ли кто — и сказал тихо: — Первая, говорят, упала с балкона. Вторая — отравилась. Третья… — Он запнулся. — Третью нашли в лесу. Растерзанную. — Четвёртую? — Четвёртая сошла с ума. Бредила, кричала, что по стенам ползают тени. Умерла в своих покоях через полгода после свадьбы. Лекари сказали — сердце не выдержало. Я молчала. Мои пальцы вцепились в подушку так, что ногти чуть не порвали шёлк. — А пятая? — спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ. Он помедлил. — Пятая… её нет в летописях, госпожа. Совсем. Имя стёрли, портреты сожгли. Только в народе шепчутся, что она была ведьмой и что король казнил её самолично. — А шестая? Стражник поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на жалость. — Шестой не было. Вы — шестая. Карета въехала в туннель, и на мгновение всё погрузилось во тьму. Когда снова зажёгся свет, я увидела, как изменилось его лицо. — Восемь месяцев назад, — проговорила я, внезапно поняв то, что упустила раньше. — Пятая королева умерла восемь месяцев назад. Мой опекун говорил, что король ждал ровно год, прежде чем искать новую жену. Но прошло только восемь. Стражник побледнел. — Я не должен был… — Слишком поздно, — перебила я. — Сколько ей было лет? Пятой? Он сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Семнадцать. Как и вам. И в этот миг карета вынырнула из туннеля, и я впервые увидела столицу. Город раскинулся в долине между трёх гор — чёрный, островерхий, с башнями, уходящими в небо, как когти. В центре возвышался дворец. Тысячи окон, сотни шпилей, мосты, перекинутые между корпусами, и над всем этим — огромный дракон, выкованный из тёмного металла, распростёрший крылья над главными воротами. Он смотрел на меня пустыми