Развод. Обязана стать сильной - Вера Свобода

Я с Машкой и Лёшкой гуляла в парке, на детской площадке. Сидела на лавке пока они катались с горки и носились по площадке. Странный был день. На площадке не было ни одной мамы кроме меня, но были папы. Трое отцов. Один из них катал дочку, немного младше моих, второй сидел на краю песочницы делая с сыном пасочки, а третий сидел не далеко от меня на лавке поглядывая за дочкой — Олей, с которой мои и подружились. И так она своего папочку любимого расписала красочно… Какой он у неё сильный, храбрый, красивый. Как высоко он в воздух её может подбросить, как любит, как принцессой называет.

С того дня и начались вопросы: «Где же наш папа? Почему он не с нами? Он нас не любит, поэтому он ушел?»

Я не смогла найти нужных слов, надеясь, что у меня ещё есть время обдумать, как правильно всё объяснить. Но времени не осталось. На ходу сочинив историю, о том, как их папа выполняет важное и очень секретное задание самого президента. Не звонит по той же причине, что бы не нарушить конспирацию. Но он очень — очень любит их и скучает.

Дети поверили, посчитав отца тайным агентом под прикрытием, но тоска в глаза никуда не исчезла, когда они наблюдают за тем, как чужой папа играет со своим ребенком. Они мечтают, что бы из сада их забрал папа. Что я с этим могу сделать?

— У нас есть ещё несколько деток у которых… только один родитель. — постаралась она обьяснить, как можно корректнее, но сути это не меняет. — В такой ситуации, есть несколько вариантов. Можно позвать близкого родственника, друга семьи. Тут Вам решать. Или же… — было заметно, как тяжело давался ей весь этот разговор.

— Или мы можем остаться дома в этот день. — пришла ей на помощь. В ответ она сочувственно кивнула. — Я… Я подумаю, как будет лучше для них. Спасибо. — ответила, слегка впадая в панику. Родственников, кроме моей мамы, у нас нет. Аркадия Юрьевича просить не стану. У него возраст. Не дай Бог сердце или давление скаканёт. Значит дома… Да только в понедельник все дети будут рассказывать и хвастаться кто в чём победил, у кого папа или мама оказались самыми быстрыми, а мои… Господи, как им объяснить и не разбить их маленькие детские сердца? Как мне их уберечь?

— Мамаааа. — выбегают мои сын и дочка.

— Мам, завтла у Калины день лождения. Я налисую ей лисунок.

— А я лобота. Нельзя без подалка приходить.

Они оба ещё плохо выговаривают букву «р», но мы занимаемся с логопедом и совсем скоро уже зарычим.

— Что же мне налисовать?

— А знаете… А поехали сейчас в «детский мир» и выберем ей в подарок куколку. Это будет подарок от тебя и Лёши. Придете завтра в группу и вместе подарите.

— А лобота не надо?

— Сладкий, девочки не очень любят играть роботами.

— Да, я пледлагал ей поиглать с моим, а она не захотела. — насупился сын. — А Маша со мной иглала, а она тоже девочка.

«Детский мир» был раем для детей. Мне лично хотелось скупить весь ассортимент игрушек в этом магазине. В моем детстве не было и половины всего этого.

Убеждаюсь в очередной раз, ребенок во мне всё ещё жив. А вот мои дети, как раз таки, равнодушны к этому. Никаких «хочу это», «мама можно ещё?», «ну давай купим?» Нет, это вам не в продуктовый зайти. В «Детский мир» я иду со спокойной душой. У каждого из них есть любимая игрушка. Нет, даже не так. У каждого из них есть САМАЯ любимая игрушка, которую они не выпускают из рук и другие их не особо интересуют. У Машуни, это куколка Ирочка, небольшая лялечка с гардеробом больше моего. У Лёшки, это робот — железный человек. А вот подарить Карине он собирался человека паука, он у нас что — то вроде запасного. Исключением являются настольные игры, в которые мы играем всей семьей.

— Как тебе? — показываю на небольшую куколку с белыми кудряшками и голубым бантом. Чем — то она похожа на Машу.

— Давай. Но моя Ирочка всё равно самая лучшая.

— Конечно, Машуня. Ирочка у тебя красавица.

— Да, она самая класивая. — для Ирочки я сшила зимнее пальтишко из обрезков старого маминого манто. Сколько же эмоций было у ребенка, ведь такого пальта больше ни у кого нет. Только у Ирочки.

— А теперь домой. — беру обоих за их маленькие ручки. — Самый главный вопрос, вы всё скушали в садике на обед?

— Всё — всё. — отвечает сын. На самом деле, вопрос мой был ни о чём. Даже, если кто — то из них что — то и не доел, мне они не признаются и друг на друга ябедничать не станут, скорее наоборот. Брат за сестру, сестра за брата — горой.

— Тогда, дома вас обоих ждет мороженко.

— Количневое или белое? — интересуется сын.

— Тебе коричневое. — оно же шоколадное, его любимое. — А Маше белое.

— С дземом?

— С ним. Но для начала, вы мне напомните, как его правильно кушать?

— Надо язычком облизывать и не спешить.

— Ещё кусать нельзя. — дополняет её Лешка. — А то у нас голлышко болеть будет.

— А ручки?

— Не витилать об штаны.

— Умнички мои.

Лучшее, что можно создать в соавторстве, — это дети.

Ашот Сергеевич Наданян (1972)

2. Родные люди

Вернувшись домой, переодевшись в домашние штаны с футболкой, помыв руки, выдав детям по мороженному, заварив себе кофе, я набрала маму. Это был наш ежедневный ритуал, звонок в конце дня. Просто узнать, как она, как Аркадий Юрьевич, рассказать, как прошел мой день, как дела у мелких.

— Мамуль, мы уже дома.

— Ох, Нин, я сейчас булочки допеку и поднимусь к вам, ладно?

— А булочки с чем?

— С маком. — даже через телефон слышу, как она улыбается довольно. Булочки с маком, ещё один вкус моего детства. В школьной столовой, где они продавались, мне так редко удавалось успеть их купить. Обычно, их раскупали, как только они доставались с печи.

— Ну… раз с маком… В таком случаи, мы все тебя ооочень ждем. Ты сама или с Аркадием Юрьевичем?

— Сама, он на балконе свои порядки наводит.

Завершив разговор, пошла к детям.

— Скоро к нам бабуля придет с гостинцами. — говорю детям, заходя на кухню.

— С конфетами? — проглотики мои маленькие. Это они