Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

Глава 2

Семь лет назад

— “Я пишу вам это письмо, потому что не могу больше молчать”, — громко прочитал ректор Ашер. — “Я долго боролась со своим чувств…” Пропущена буква, адептка Грейс! Нельзя, что ли, быть повнимательнее?

Все в аудитории расхохотались, и я почувствовала, как мои щеки заливает отчаянная краска стыда.

— Прекра…

Ректор Ашер ухмыльнулся.

— Что? Я вас не расслышал, адептка Грейс. Вы говорите, читать дальше?

— Нет!

Я бросилась к ректору Ашеру, но наткнулась на невидимый барьер.

Сердце ухнуло вниз.

Хохот в аудитории стоял такой громкий, что закладывало уши.

— Нет? Вы буквально завалили меня вашими писульками, умоляя прочитать. Ну вот. Я читаю. Так, что у нас дальше? — Он демонстративно прищурился. — “Но теперь я открыто признаюсь, что люблю вас так сильно, что не описать словами. Мое сердце выпрыгивает из груди…” Какая пошлость. Вы не могли бы подобрать метафору пооригинальнее? Отвратительно. И это вы сочиняли всю ночь? Хорошо, что вы на целительском факультете, а не на факультете стихоплетов, иначе я бы не вытерпел позора и уволился.

Все расхохотались. Вообще все, весь поток, который собрался в аудитории. Прогуливать занятия ректора не решались даже самые отъявленные хулиганы.

Ректор Ашер благосклонно ухмыльнулся аудитории уголком рта — для него это было наивысшим проявлением эмоций. Он был высокими, темноволосым и взрослым — старше тридцати!

Богатый. Могущественный. Сильный. Красивый.

Самый лучший.

А как ему шла длинная, в пол, черная преподавательская мантия!

Его вторым воплощением был огромный черный ящер с крыльями, закрывающими само небо, но его мало кто видел. Говорили, это потому, что дракон императора был меньше и не таким впечатляющим.

Да и причин принимать боевую ипостась у ректора Ашера не было.

Конечно, на границах сейчас было неспокойно: ифриты с южных пустынь наступали, в газетах сообщали о все новых и жертвах.

Но ситуация была пока не настолько плохой, чтобы привлекать генерала императорской армии и отрывать его от управления академией.

И я молилась о том, чтобы она не ухудшилась, потому что ифриты были кровожадными огненными тварями. Единственными, кто всерьез мог угрожать драконам. В нашей истории уже происходили случаи, когда ифриты убивали половину драконов империи, которые защищали от этих кровожадных демонов границы.

— Я… Я вас… — пробормотала я, не зная толком, что хочу сказать.

— Ущербная влюбилась в ректора! — выкрикнул кто-то.

Слова утонули в общем хохоте.

Подождав, пока все успокоятся, ректор Ашер спросил:

— Вы хотели что-то сказать, адептка Грейс?

Я отчаянно сжала в руках подол юбки и зажмурилась.

Письмо, которое сочиняла несколько ночей подряд, прячась от соседок по комнате под одеялом и подсвечивая себе зачарованной искрой, белело в его смуглой ладони.

Конечно, мне говорили, что я сошла с ума. С моей этой… влюбленностью.

Нет, немного в ректора были влюблены все адептки, конечно, но я… Я была уверена, что мы предназначены друг другу судьбой.

Конечно, где я и где Дерек Ашер? Но я все равно любила. Я даже пыталась до него тайком дотронуться, веря в то, что однажды у меня на руке появится его метка. Но она так и не появилась. А тот момент, когда я сшибла ректора с ног и смогла облапать его шею и немного грудь, стал самым ярким воспоминанием в моей жизни.

Хотелось бы еще украсть хотя бы пуговицу, но меня от него оттащили, так что такой возможности не представилось.

— Я…

— Еще и заикаетесь, — брезгливо сморщился он и снова взглянул на письмо. — О, занятно. Вы пишете, что хотели бы затащить меня в постель и показать, в чем на самом деле состоят ваши таланты?

В аудитории заулюлюкали, и я бросилась к ректору Ашеру.

— Там такого не было! Не было! Это просто…

На этот раз он то ли забыл, то ли не счел нужным выставить барьер, так что я налетела на него с разбегу.

Упала бы, если бы ректор Ашер не подхватил меня свободной рукой.

— А жаль, адептка Грейс, было бы хотя бы нетривиально, — ухмыльнулся он, сжав мое запястье.

— Пустите!

— Вы хотели быть ближе, мне не кажется?

— Я…

— Правильно ли я понимаю, что вы хотите за меня замуж?

— Я… Что?

— Чего вы ожидали от меня в ответ на ваши… — Он покрутил письмо в руках. — Писульки?

Я…

Мои глаза наполнились слезами.

— Да как вы смеете надо мной насмехаться! Я вас… Я?

— Что? Любите? — скучающим тоном спросил он. — И что дальше?

— Что? Простите, я…

— Что дальше, мисс Грейс? Меня-то это почему должно волновать?

— Вас?

— Да, меня. Вы не слишком красивы, не обаятельны, особых успехов в учебе я тоже за вами не помню. Ваша семья небогата, приданого можно не ждать. Что еще? Что вы мне можете предложить?

— Я…

— Богатый внутренний мир? Доброту? Увольте. Тот, кто сказал, что у вас это есть, вам здорово польстил.

— Я… Я… Я люблю вас. Правда. По-настоящему. Я…

Я замолчала, не зная, как объяснить то, что чувствую. У меня сердце разрывалось от одного его взгляда, я мечтала о нем, я хотела быть ближе… Я была уверена — мы должны быть вместе!

Потому что такие чувства не могут быть невзаимными!

Он закатил глаза.

— И поэтому вы решили подсунуть мне эти отвратительное леденцы в форме сердечек?

Аудитория застонала от смеха. Я покраснела.

— Это…

— И ладно леденцы, но потом вы перешли на вино. Дурного качества, надо сказать.

— Я…

— Как вам в голову пришло, адептка Грейс, подсунуть алкоголь ректору? У вас вообще есть понятие субординации в голове? Или только вата?

— Я…

— И главное, как у вас наглости хватило нашпиговать все ваши подарки зельем вожделения? Вы правда думали, что я не пойму?

— Я… Но я…

Я замолчала, не зная, как выразить то, что было у меня внутри. Просто… он бы полюбил меня. Если бы только увидел. Если бы посмотрел не как на адептку, как на женщину.

— Поверьте, даже если бы я выпил зелье, которое вы мне подсунули, вы были бы последней, на кого я бы посмотрел. Для начала стоило убрать всех остальных женщин в радиусе ста миль, да и то… я бы скорее умер от воздержания, чем посмотрел на вас.

Новый взрыв смеха.

— Я люблю вас! — выпалила я, отчаянно глядя в его глаза. — Дерек! Я понимаю, у вас есть невеста, и я…

— Вот именно, адептка Грейс, у меня есть невеста, а у вас — нет