Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

class="p1">— А если… — он потянулся за бокалом, задумчиво покрутил его в руках, — если я скажу тебе, что есть одно местечко? Там, конечно, ужасно сложно и начальник самодур… — дядя Лоренс скривился, будто облизал лимон, — Но это не плохая, и достаточно интересная работа. Будешь в центре всех событий, плюс доступ к документам, о которых те архивные кроты и не мечтали.

Я резко подняла на него глаза.

— Какое такое местечко?

— Личный секретарь для лорда Ниэллона аль-Валандора. Тайного советника Его Величества.

В столовой резко повисла тишина, отец перестал бубнить разглядывая карты, а у меня чуть вилка не выпала из рук. Я слышала это имя. Его произносили шёпотом и с придыханием, когда речь заходила о действительно тёмных делах Империи. Ниэллон. Правая рука Императора. Фактически его тень. Эльф, который знает все секреты Империи и умеет хранить их. Гений. Манипулятор. Холодный, беспринципный и жестокий.

— Ты с ума сошёл, Лоренс? — первым опомнился отец. — Отдать Лилию такому… такому…

— Такому какому? Единственному, кто может дать ей шанс проявить себя? — мягко закончил дядя. — Вакансия открыта. Он уничтожил предыдущих трёх секретарей за полгода. Одну довёл довёл так, что она сбежала в монастырь, двоих выгнал с позором за непригодность, теперь они не могут найти работу. Никто больше не хочет с ним работать. Никто не выдерживает его тяжёлый характер. Но если выдержать… — он посмотрел на меня, — это пропуск в лучшую жизнь. Ты будешь не просто изучать историю, детка. Ты будешь её чуть ли не создавать. Или, по крайней мере, быть в курсе того, как её творят.

Стоило тольео представить, как этот эльф-гений будет смотреть на меня свысока, выискивая недостатки, как всё внутри съёживалось от страха. Но не смотря на это, страх стал отступать перед азартом. Это действительно был мой шанс, возможно единственный, и упустить его было бы глупо.

— Я согласна, — уверенно сказала я.

Дядя Лоренс облегчённо выдохнул, будто ждал, что я передумаю. Отец что-то заворчал под нос, но в его глазах уже читалась та же покорность судьбе, что и всегда.

На следующий день дядя привёз «приданое» для новой должности — строгое платье из тёмно-серой шерсти, без единого лишнего бантика, только белый воротничок и манжеты. «Он терпеть не может ярких цветов и фривольностей», — пояснил Лоренс.

Надев платье я себя не узнала. Молоденькая, но выглядела очень серьёзно, в больших зелёных глазах горел огонь. Платье сидело… странно. Оно было сшито отлично, но словно для кого-то другого. Облегало подтянутую фигуру, которую я привыкла скрывать под академической мантией и свободными блузами. Талию подчёркивал кожаный ремешок, грудь явно выделялась, но без единого намёка на кокетство. А мои непослушные, огненно-рыжие волосы кричали на фоне этого унылого серого полотна как праздничный фейерверк в пасмурный день. Я попыталась убрать их в тугой, гладкий пучок, но несколько упрямых прядей всё равно выбивались.

— Пожалуйста, пусть он увидит во мне специалиста. Хотя бы попробует увидеть. А не просто ещё одну глупую девочку…

1

Я шла по коридору Дворцовой Канцелярии, и мне казалось, будто я нахожусь внутри гигантского ледяного органа. Высоченные потолки, холодный белый камень под ногами, от которого звенели каблуки моих новых, и уже невыносимо тесных, туфель. Из каждой ниши, из-за каждой колонны на меня смотрели быстрыми, скользящими взглядами. Придворные в расшитых камзолах, чиновники с охапками бумаг, служки в ливреях — все они на секунду прерывали свои дела, чтобы проводить меня глазами. И в этих взглядах не было ни капли доброжелательности.

Я вжала голову в плечи, стараясь сделать шаги тише, и чувствовала, как рыжие волосы, собранные в тугой узел, тянут кожу на висках. Всё моё тело кричало о том, что я здесь чужая. Слишком высокая, слишком рыжая, слишком… вся неправильная. Мое новое серое платье, которое вчера ещё казалось образцом строгости, сейчас выглядело дешёвкой на фоне струящегося бархата и шёлка.

— Кабинет лорда Ниэллона, — пробормотала я себе под нос, высматривая табличку на одной из тёмных дверей. Их было множество, все одинаково внушительные и недружелюбные.

Наконец её я увидела. Простую, лаконичную, без титулов. Просто «Н. аль-Валандор». Я замерла перед дубовым полотном, от которого пахло воском и временем. Сердце колотилось где-то в горле. Сделала глубокий вдох пытаясь успокоиться — не помогло. Осторожно постучала.

Ответа не последовало. Я уже собралась ещё раз постучать, когда из-за двери донёсся низкий, ровный голос без эмоций.

— Входите.

Я надавила на тяжёлую медную ручку и вошла.

В нос тут же ударил запах пыли и чернил. И… Можжевельник. Морозный можжевельник. Он перебивал всё, заполнял пространство, отправляя в мозг сигнал «ОПАСНО».

Кабинет был огромным и… пустым. В смысле, вещей тут было много. Стопки книг у стены, шкафы с папками, огромный стол, заваленный бумагами. Но всё это было разложено, расставлено с такой безупречной, пугающей геометрической точностью, что не оставалось места для жизни. Ни единой лишней бумажки, ни криво стоящего стула. Даже солнечный луч, падающий из высокого окна, ложился на полированный паркет идеальным прямоугольником. Стерильный порядок, от которого стало не по себе.

Лорд Ниэллон не поднял головы при моём появлении. Он что-то писал, движение его руки было быстрым и уверенным. Я застыла у двери, не решаясь сделать шаг. Мой взгляд скользнул по нему, с жадностью отмечая детали, о которых так много говорили, но так мало знали на самом деле. Он действительно был высок. Даже от сюда, было видно широкие плечи, прямую спину. Длинные, иссиня-чёрные волосы, как крыло ворона, были откинуты назад, несколько прядей выбились и упали на лицо. Крупные, с чёткими костяшками пальцы сжимали перо. Он казался… собранным. Каждая мышца, каждый нерв подчинены одной цели — тому, что он делал в данный момент.

Я уже начала думать, что он просто решил меня игнорировать до конца дня, когда он наконец поставил точку, отложил перо и поднял глаза.

И всё. Просто поднял глаза.

Я забыла, как дышать. Все описания, все слухи были просто жалким лепетом. Его глаза… они были цвета сизо-серого, почти серебряного льда. В них не было ни любопытства, как у людей в коридоре, ни раздражения, ни даже простого интереса. Только оценка. Холодная, безжалостная, как взгляд хирурга на трупе. Он прошёлся этим взглядом по мне с головы до ног и обратно за долю секунды. И за эту долю секунды я успела почувствовать себя раздетой,