Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

— Мисс Лангар, — произнёс он. Голос был низкий, ровный, без эмоций. — Вы здесь, чтобы не мешать мне и выполнять простейшую работу. Надеюсь, это входит в рамки ваших способностей. — Он кивнул в сторону угла комнаты, где у стены громоздились стопки папок и свитков, выглядевшие так, будто их сбросили туда в приступе безумия. — Архив за последние пять лет. Входящая корреспонденция, отчёты, черновики. Приведите его в порядок. Придумайте какую-нибудь логичную систему.

Он уже смотрел на бумаги перед собой, его поза явно давала понять, что разговор окончен. Мои ладони стали холодными и влажными. В горле застрял ком. Гнев? Унижение? Да, и то, и другое. Но больше всего — желание доказать ему, что я не просто «блатная девочка», что я с отличием закончила Магакадемию…

Но я молча кивнула, хотя он этого уже не видел, и побрела к той самой горе. Мои злополучные каблуки громко застучали по паркету. Он даже не вздрогнул.

Следующие… сколько там прошло времени? Часы смешались в одно тягучее месиво из пыли, потрёпанных папок и моего бешенства. Я сидела на низком табурете и разбирала эту кучу. Донесения с границ, отчёты о налогах, жалобы купцов… Всё было сброшено в кучу в полнейшем хронологическом и тематическом беспорядке. Я работала молча, зубы стиснула так, что к вечеру начала болеть челюсть. Но внутри, помимо ярости, кипела работа другого рода. Мозг, словно механизм, цеплялся за детали, сортировал, раскладывал по полочкам. Я видела не просто бумаги — я видела связь. Вот отчёт о неурожае в южной провинции, а вот увеличение закупок зерна у соседей. Вот жалоба на разбойников на торговом пути, а вот секретное распоряжение об усилении гарнизона. Я начала мысленно выстраивать систему. По взаимосвязям. По влиянию одного события на другое. Я создавала в голове сложную трёхмерную схему, где каждый документ находил своё место.

Я не ела, не пила. Только работала. Солнечный прямоугольник на полу прополз через всю комнату и стал бледным и косым. В кабинете зажглись магические светильники — холодный, безжизненный свет, как и всё здесь. Ниэллон иногда выходил, тихо закрывая за собой дверь, иногда возвращался. Он не смотрел в мою сторону, не спрашивал, как продвигается работа. Он просто существовал, как часть этого ледяного, идеально отлаженного мира, в который я вторглась нелепым рыжим пятном.

Когда за окном окончательно стемнело, а моя схема в голове обрела завершённые очертания, я встала. Ноги затекли, спина ныла. Я подошла к его столу, держа в руках несколько листков — краткий конспект, ключ к системе, которую я придумала.

— Лорд Ниэллон, — мой голос прозвучал хрипло от долгого молчания. — Я закончила первичный разбор. Я могу объяснить предложенную систему…

Он не поднял головы. Продолжал читать какую-то бумагу.

— Оставьте на столе, — бросил он тем же ровным, безучастным тоном. — И не засиживайтесь допоздна. Свет от светильников мешает мне думать.

Всё. Ни взгляда, ни кивка. Я застыла на месте, сжимая в пальцах свои аккуратные листки, чувствуя, как жар унижения поднимается от шеи к щекам. Всё. Вся моя работа, все мои усилия, весь этот долгий день — «оставьте на столе».

Я молча положила листки на край стола, рядом с его локтем. Развернулась и пошла к выходу. Каждый шаг отдавался в висках. Я была абсолютно раздавлена.

Я уже взялась за ручку, когда почувствовала на спине холодный, тяжёлый, как свинец, взгляд.

Я резко обернулась.

Он сидел в своём кресле, откинувшись назад. И смотрел не на меня. Он смотрел в тёмное окно, его профиль был резким и неподвижным. Словно тот взгляд, что я почувствовала, был всего лишь игрой моего измотанного воображения.

2

Ниэллон

Тишина. Наконец-то. Глухая, густая, которую нарушает только потрескивание дров в камине да лёгкий шелест пергамента под моими пальцами. Дворец затих, превратившись в спящего зверя, и лишь здесь, в этой комнате, ещё теплилась жизнь. Сознание, натянутое за день как тетива, медленно расслаблялось, высвобождая пространство для мыслей. А мысли сегодня были назойливыми, как мухи у варенья.

Я откинулся в кресле, позволив взгляду упасть на тот самый листок, что она оставила на краю стола. С чёткими линиями и лаконичными пометками. Конспект системы для архива. Я взял его, уже приготовившись к раздражению. Ожидал увидеть примитивную хронологию или нелепые цветовые обозначения, какие любят вводить неопытные архивариусы, чтобы казаться значительнее.

Но то, что я увидел, заставило меня перечитать текст ещё раз. Медленно и внимательно.

Она не просто разложила бумаги по полочкам. Она выстроила связи. Неочевидные, изящные, как паутина. Вот здесь она связала отчёт о засухе в Эстерии с внезапным ростом цен в порту Лэндара. И подвела тонкую линию к донесению о возросшей активности контрабандистов на границе. Не указав прямо, но дав понять — все три события звенья одной цепи. И таких связей на одном листе было с десяток. Система была не просто логичной. Она была элегантной. Практически красивой в своей строгой эффективности. Такое построение виделось тактику. Аналитику.

И это… бесило. Бесило невероятно. Я ждал слёз, паники, беспомощного взгляда. Я был готов к тому, что она сбежит к своему дядюшке уже к обеду. Вместо этого она молча просидела десять часов, вгрызаясь в хаос, который сгноил бы любого из моих прошлых «помощников» за пару дней. И выдала вот это. Блестящую работу. Работу, которую я, возможно, даже взял бы на заметку.

Я бросил листок обратно на стол, словно он обжёг мне пальцы. И потянул воздух носом, стараясь уловить остатки запаха, который витал здесь ещё час назад. Не духи. Слава небесам, не эти удушающие цветочные амбре, которыми щедро поливаются все придворные куклы. Нет. Чистое мыло, с едва уловимой горьковатой ноткой трав — полынь, что ли? И что-то ещё. Упрямство. Да, именно так и пахло — упрямством и потом, проступавшим сквозь тонкую ткань унылого серого платья.

Платье… Мои мысли, против воли, откатились назад, к середине дня. Она уронила перо. Наклонилась, чтобы поднять. И на миг, всего на миг, грубая шерсть обтянула линию бедра, подчеркнув изгиб, мягкий и в то же время сильный. Силуэт, чёткий и неожиданно… притягательный. Я помнил его. До мельчайшей детали. До того, как ткань легла складкой под коленом. Я, чей мозг привык выхватывать и фиксировать только важное — жесты, мимику, блеск оружия в рукаве, — запомнил эту никчёмную, бытовую картинку. В мельчайших подробностях.

Я с силой провёл рукой