Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Перламутровая кожа — совсем как у придворной дамы, вытянутый овал лица, острый подбородок, длинные белые волосы, собранные в причудливую причёску согласно событию.

И самое главное - чуть раскосые, аквамариновые глаза смотрели на меня в упор. В их бездонной синеве скрывались дикие демоны, о которых знали немногие, и мне не повезло быть в их числе.

За всю прошлую жизнь его взгляд поменялся лишь раз, выдавая всю силу ненависти и злости, направленных исключительно на меня. В тот день, когда он вырезал всю мою семью и взялся лично пытать меня.

Тогда он не скрывал своих чувств, и эти воспоминания заставляли меня не просто дрожать, о нет. Они доставали всю ту боль, физическую и душевную, и возвращали снова. Фантомными волнами терзать меня от пальцев на ногах до кончиков волос.

Но, как ни странно, именно эти воспоминания придали мне смелости, и я, прочистив горло, громко сказала:

— Я не войду в ваш дом, принц Теодор. — мой ответ заставил толпу поражённо ахнуть, а сестру рядом и вовсе воскликнуть: «Кори», забыв о каком-либо этикете.

Но я смотрела только в его глаза! Только в них, ожидая какой-либо реакции, и.. естественно, её не дождалась. Он стоял молчаливой, ледяной глыбой, и ни одна чёрточка его лица даже не дрогнула.

И это ещё больше укрепило мою уверенность.

— Я отказываюсь быть вашей женой и разрываю помолвку.

«Безумие!» — послышалось из толпы уже во весь голос. — «Младшая дочь герцога Рошваль тронулась умом».

«Какой скандал», «Обречена», «Опала», «Унижение» — слышался неверящий шепоток со всех сторон.

Да-да-да, они тысячи раз были правы. То, что я сейчас делала, не поддавалось логике с их точки зрения. Отказать принцу?!!! Пусть и нелюбимому, младшему. Да ещё и у алтаря при всём дворе и высоких гостях? Это не только оскорбление лично Теодора, но и всей королевской семьи. Да ещё и от подданных? Здесь попахивает заговором, бунтом.... И опалой всей семьи.

— Корделия! — пощёчина обожгла мою щёку, заставив дёрнуться и наконец-то оторвать взгляд от принца, что, казалось, взял меня в плен своими холодными глазами.

Всегда такая спокойная Дафна на этот раз не сдержалась. Пощёчины ей показалось мало, и она с отчаянной силой схватила меня за плечи, стряхнув.

— Что ты делаешь, сумасшедшая девчонка?! — она смотрела на меня глазами, полными страха. На лице её горел лихорадочный румянец, лицо исказила гримаса отчаяния.

Дафна, как никто другой, понимала, чего нам будет стоить моя выходка. Но понимала это и я.

Оооо, я осознавала это лучше всех здесь присутствующих.

— Немедленно пади на колени и попроси прощения у его высочества. — она надавила на мои плечи, пытаясь заставить опуститься, но я не поддалась. Ни-за-что!!! Я буду твердо стоять на своем!

- Кори! Ваше высочество, — видя тщетность своих попыток вразумить меня, она зашла с другой стороны. Обернувшись к принцу и, попыталась задвинуть меня себе за спину — Моя сестра не совсем здорова. Ей было плохо сегодня утром, и похоже, что у неё жар. Она не понимает, что говорит. Она запуталась и...

— Нет, Дафна, — я оттолкнула сестру и снова вышла вперед. Не потому, что сердилась на неё, а потому что весь гнев и недовольство Теодора должно быть направлено исключительно на меня.

— Я всё прекрасно понимаю и действую, осознавая последствия. Я не выйду за вас замуж, ваше высочество.

Кто-то охнул и упал в обморок, но, как ни странно, на этом шум прекратился. Все застыли, ожидая реакции младшего принца. Кто-то злорадствовал, втайне наслаждаясь его унижением, кто-то смотрел на меня, безумицу, во все глаза, не веря в происходящее, а кто-то радовался, наслаждаясь скандалом столетия.

Младший принц наконец-то отмер. Голова его неспешно склонилась на бок, будто он рассматривал неизвестно откуда взявшуюся занятную букашку, вдруг возникшую у на его пути. Его идеально вылепленные губы дрогнули, будто он собирался что-то произнести, но властный голос Рафаэля перебил его.

— Стража! Взять младшую леди Рошваль!

Ко мне тут же бросились державшиеся до этого в тени королевские стражи и крепко схватили за запястья и плечи, заводя руки за спину.

Мы так и застыли втроём: два вооружённых громилы в чёрных камзолах и тоненькая фигурка в белом платье — в ожидании приказа его высочества.

Я была готова уже ко всему, но Дафна...

— Ваше высочество, супруг мой, — она бросилась к наследному принцу и умоляюще зашептала: — Прошу вас, пожалейте...

— В ссылку, — громко произнёс Рафаэль, глядя только на меняв окружении стражи и игнорируя сестру, как, впрочем, и собственного брата. — За оскорбление младшего принца и всей королевской семьи в его лице я, как старший представитель дома Валькориан из всех присутствующих, приговариваю вас к лишению всех статусов и ссылке, Корделия Рошваль! И отправляетесь вы в неё немедленно. Увести!

— Ваше высочество! — взвыла Дафна, падая перед наследным принцем на колени и простирая к нему руки. — Умоляю о милости и снисхождении!

Но Рафаэль был неумолим и даже не взглянул на супругу.

Стражники потащили меня к выходу, стараясь делать это не так откровенно грубо на глазах у толпы вельмож и их величеств. Всё же не воришку в тюрьму волокут, а благородную даму, хоть и впавшую в немилость.

Кому -кому, а им было прекрасно известно, как быстро меняются положение во дворце. Да и сестра моя всё же успела выйти за Рафаэля, и теперь дороги назад нет. Дафна — будущая королева, несмотря на тот позор, которым я только что покрыла нашу семью...

А я... Я лишь бросила благодарный взгляд на наследника престола перед тем, как опустить глаза и смирно позволить страже себя увести. Ни слёз, ни истерик, ни мольбы от меня сегодня не дождутся.

Хватит уже того, что Дафна унижалась на глазах у всех.

Она, бедняжка, не понимала (да и откуда ей знать хорошо охраняемые секреты королевской семьи), что Рафаэль только что спас мне жизнь.

Уж кто-кто, а он прекрасно знал характер своего братца. И то, что, унизив Теодора таким образом, я могла банально не пережить этот день, а так.... Отправляя меня в ссылку, наследный принц не просто наказывал меня перед братом и гостями, сохраняя младшему принцу лицо, но и отсылал меня куда подальше от этого изверга, давая крохотный шанс выжить.

«Ещё не вечер», — мрачно спустил меня на землю внутренний голос, подозрительно похожий на