Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Глава 2

В темнице было сыро и тихо. Но хотя бы не темно. Я жутко боялась темноты в последние три месяца своей жизни, и это чувство всё ещё преследовало меня отголосками прошлого.

Теодор держал меня в самой мрачной камере, глубоко под скалой, на которой стоит королевский дворец. Вернее, это даже камерой назвать было нельзя. Тёмная шахта, где я практически сошла с ума от холода, голода и страха. Когда младший принц, а вернее, на тот момент король, достал меня из той шахты, дабы окончательно оборвать мою жизнь, разум мой уже практически помутился.

От воспоминаний я вздрогнула и ещё плотнее завернулась в одеяло, что любезно предоставили мне стражники.

В этой жизни всё шло не то, чтобы хорошо, но, пожалуй, неплохо. Я находилась в верхних камерах королевской тюрьмы, где было светло и вполне приемлемо. Небольшая комнатушка с узкой железной кроватью, прибитой прямо к стене. На неё заботливые тюремщики водрузили ворох свежего сена, а также неизвестно у кого одолженный матрас. И он, и одеяло явно были не новыми, но всё же чистыми и, как ни странно, удобными.

Возможно, прошлая избалованная младшенькая дочь рода Рошаль и возмутилась такой убогой обстановке, да ещё и с чужого плеча, но, знаете, дыба лечит заносчивость и капризность лучше любых врачей.

Так что сейчас я и этому матрасу была рада. А ещё тому, что не по своей доброте душевной стражники кружили надо мной, как заботливые наседки. В этом всём мне виделась рука наследного принца и сердце наполнялось теплотой и надеждой...

— Выживи, пожалуйста, Рафаэль, — прошептала я, крепко сжимая края сползающего одеяла и снова набрасывая его себе на плечи. — Выживи и защити Дафну, прошу тебя.

Одинокая слеза сожаления скатилась по моей щеке, и я быстро-быстро стёрла её, размазывая грязь по запачканному лицу.

Каким коротким оказался путь от холёной, сиятельной леди Рошваль, у которой даже полотенце для рук было из тончайшего, драгоценного фарсийского шёлка, до несчастной оборванки-узницы, радостно принимающей чужие обноски.

Но, потеряв голову, разве плачут по волосам? Жертвуя собой и принимая эту участь, я спасаю не только свою жизнь, но и жизнь близких мне людей.

Разве это не стоит того?

— Леди… кхм, то есть барышня, — я и не заметила, как у решётчатой двери появился стражник. — Пришёл на вас приказ. Через час вас отправят к месту ссылки.

— Уже? Так быстро? — я вроде и была готова к такому исходу, но всё же.... Горло стиснул страх перед переменами в судьбе, и не самыми лучшими, надо сказать. — Я же здесь меньше часа.

— Так приказ, — развёл руками стражник. — Уже и сопровождение вам формируют. И карету из дворца прислали.

— Карету из дворца? — моё удивление было неподдельным. Я надеялась, что Рафаэль постарается максимально откреститься от опальной родни жены. Или... Это Дафна? Нет, она бы не успела. Да и отец ещё не в курсе, иначе бы мгновенно примчался сюда. Правда, неизвестно, отбивать ли непутёвую дочь у королевской стражи или, наоборот, добивать, но всё же присутствие своё герцог Рошваль обозначил бы громко и однозначно.

Значит, всё-таки наследный принц. И, возможно, это к лучшему. Пока их королевские величества тоже были в неведении и не могли как-то повлиять на решение отпрыска, все пойдет по намеченному плану.

Да, всё оказалось как нельзя лучше. Будь в храме король, меня могли и казнить (собственно говоря, именно к этому я и готовилась, но в наследном принце оказалось намного больше милосердия и предусмотрительности, чем в отце и брате).

Но по традиции родители сочетающихся не могли присутствовать на свадьбе детей и должны были смиренно молиться в Храме Отшельника о счастливой судьбе для своих отпрысков и потомства.

Король и королева, а также отец с мамой отправились туда и должны возвратиться только после полудня. Я взглянула на яркое небо сквозь маленькое, решётчатое окошко камеры. Судя по всему, скоро обед. Значит ли это, что королевская и герцогская чета вернутся в город, когда меня уже здесь не будет?

Я слегка усмехнулась и покачала головой. Ну что же, очень предусмотрительно, ваше высочество.

— Барышня, — вернул меня на землю охранник, протягивая какой-то свёрток сквозь решётки. — Вы тут просили... Вот.

О, да! Я быстро схватила свёрток и с благодарностью взглянула на стражника.

— Спасибо, — искренне ответила ему. Грубый вояка засмущался и, тихо буркнув: «Пустяк, барышня», поспешил скрыться.

А я прижала свёрток к груди и поблагодарила небеса. Так, Корделия, сейчас очень-очень важный момент, от которого по-настоящему зависит твоё будущее и будущее твоей семьи.

И нужно выбрать правильного человека, которому ты можешь довериться. Я быстро села на скрипучую тюремную кровать и, развернув свёрток, достала из серой ткани грубую, желтоватую бумагу, а также простое гусиное перо и дешёвую чернильницу. Раньше я писала на белоснежной бумаге с золотыми вензелями, резаным из кости пером, но теперь нужно отвыкать от этого.

Больше не дочь благородного семейства, а проклятая всеми изгнанница. Но от этого мои слова совсем не потеряют силу. И надеюсь, мой адресат поймёт их важность и сделает всё, что я прошу.

«Ваше высочество, наследный принц Рафаэль», — вывожу я дрожащей рукою, пытаясь собрать воедино мысли, которые скачут и разбегаются, как стадо овец, выпущенных на весенний лужок.

«Думаю, просить прощения было бы глупо и бессмысленно в моей ситуации, и всё же позвольте принести мои глубочайшие извинения за тот способ, который я выбрала, чтобы всё исправить. Я ни в коей степени не пыталась унизить младшего принца или уронить честь королевской семьи, но обстоятельства, в которых я оказалась, требовали решительных действий.

Я прошу прощения за причинённый мной вред, но не прошу милости, поскольку знаю, что вы её и так щедро проявили, сохранив мне жизнь».

Сделав паузу и глубоко вздохнув, я снова вернулась к письму. Теперь самое важное! Жизненно важное!

"Мои жалкие извинения — это не главная причина, по которой я вам пишу. Я обращаюсь к вам с просьбой, которая должна защитить и вас, и меня, и тех, кого мы оба любим. Возможно, вам покажутся странными мои слова, но ПОЖАЛУЙСТА! отнеситесь к ним со всей серьёзностью, исполняя в точности, иначе..."

На этом солёная капля сорвалась с моих щёк и с удивительной меткостью упала рядом со словом «иначе». Я сглотнула тяжёлый, горький ком в горле и