Представь нас - Молли Гоинс

заветной мечты. Особенно прошлый сезон, когда основной стартовый питчер получил травму, а я зубами вырывал его место. В «Мэверикс» выбил статус стартового питчера, и получить вслед за этим столь стремительный обмен... да уж, шею от подобного крутого поворота сводит не на шутку.

Мистер Олссон усмехается, то ли удивленный просьбой, то ли пораженный такой дерзостью. Мне, по правде говоря, плевать. Без боя я не сдамся.

Адам косится на меня, насупившись. Ему я ничего подобного не говорил. Он просто велел бы не заикаться на этот счет. Адам играет почти на четыре года дольше меня, и я прекрасно знаю: ему бы и в голову не пришло просить о чем-то столь значительном на подобной встрече. Но раз уж сдали такие карты, придется разыгрывать партию до конца.

— Понимаю, ты впервые проходишь через обмен, но условие о запрете на трансферы – совсем не тот козырь, который выкладывают на первой же встрече. Знаю, ты знаком кое с кем из ребят, однако с «Блюз» еще даже ни одной тренировки не провел.

— Понимаю, — парирую я. — «Мэверикс» пять лет оставались моей командой, единственной в карьере, но свою состоятельность я доказал с лихвой. Пусть обмен состоялся и не по моей воле, зато переезд позволит находиться рядом с семьей, а я своего не упущу.

— Семьянин, одобряю, — Олссон хитро ухмыляется, подаваясь вперед над столом. — Признаю, ты доказал, что питчером являешься чертовски классным, но не думай, будто мне неизвестно о твоем нраве. Знаю, тебя несколько раз удаляли с поля за умышленные попадания в бьющего. У нас такой номер не пройдет. И раз уж заговорили начистоту, я навел справки посерьезнее. Вот почему ничуть не удивлен, что Адаму удалось притащиться сюда всего за сорок восемь часов. Пусть сейчас ты и один из топовых питчеров в лиге, характер нелюдимый. Мне абсолютно насрать, чем ты занимаешься в личное время, но когда дело касается коллектива, будь добр стать его частью. Я хочу видеть команду великой, хочу, чтобы игроки блистали, а для этого придется завести друзей.

Вот дерьмо. Касательно попаданий крыть нечем. В ребят из «Блюз» я никогда нарочно мячом не целился, но в лиге водится парочка игроков, которым, признаться, позволил вывести себя из равновесия. Что же до обвинений в нелюдимости, убежден: его подобное волновать не должно.

Я сжимаю челюсти. Значит, раз не душа компании, то уже и в команде играть не умею? Чушь собачья.

— Сделаем так: я учту разговор о семье. Мы продлим твой контракт на один сезон, и если сумеешь держать себя в руках и будешь выкладываться по полной, я соглашусь на самый жесткий пункт о запрете на обмен, какой только сумеют состряпать юристы.

— По рукам, — отзываюсь я, протягивая руку, чтобы скрепить уговор.

— Отлично. А теперь, как уже говорил, я понимаю, что вы впервые проходите через обмен, так что секретарь команды, Шэннон, распечатала кое-какие бумаги. Тут список жилых комплексов, где обитают некоторые игроки, а также вся необходимая информация для доступа на спортивную базу, — мистер Олссон снова откидывается на спинку кресла и постукивает пальцами по столу. — Вы свободны, свяжемся позже. Мне пора расхлебывать очередную кашу: командный фотограф утром уволился безо всякого предупреждения.

Я киваю и поднимаюсь, готовый наконец-то отоспаться за последние сорок восемь часов, но Адам даже не думает двигаться с места. На лице застыло привычное упрямое выражение, с которым тот выходит на поле. Неужели тоже собирается выторговать пункт о запрете на обмен?

— Раз уж на первой встрече все такие смелые, у меня как раз есть на примете идеальная девчонка на место командного фотографа.

 

Глава 2Калли



 

Терпеть не могу затевать игру под названием «не задуматься ли о смысле жизни». А уж сейчас, гипнотизируя потолок гостиничного номера в «Хилтон Инн», мне и вовсе не до веселья. Пупырчатая отделка «под попкорн» кажется весьма сомнительным дизайнерским решением. Кому вообще пришло в голову, что подобное выглядит красиво? И кстати, разве такие потолки не выделяют асбест13?

— Так, соберись, Калли! Что ты вообще делаешь со своей жизнью?! — кричу я в абсолютную пустоту. Мало того, что пришлось сорваться на другое побережье, так еще и на все про все дали жалкие семьдесят два часа: неудивительно, что джетлаг и избыток впечатлений окончательно меня доконали.

На прикроватной тумбочке тренькает мобильник, извещая о том, что наконец-то соизволил включиться. Из-за бесконечных сообщений по поводу внезапного трансфера Адама и звонков, которые помогала ему делать ради подготовки к переезду, аппарат разрядился в ноль еще до того, как я плюхнулась в самолетное кресло. Зарядка упакована черт знает в какую сумку, если вообще удосужилась бросить ее в чемодан. С тем же успехом она может до сих пор торчать в розетке в прежней квартире Адама.

Подает признаки жизни телефон исключительно потому, что мне повезло перехватить новый шнур в аэропортовом киоске, пока в панике неслась к выходу, поскольку приятелю брата по команде тоже что-то срочно приспичило купить. Я не особо вникала, что именно нужно Уиллу: зная брата, он уволок бы меня из лавки силой, задержись там хоть на секунду. На дорогу отвели трое суток, но Адам вбил себе в голову, что мы обязаны уложиться в сорок восемь часов.

Казалось бы, что может быть проще: не растерять пожитки, если семь месяцев назад я внезапно нарисовалась на пороге у брата всего с одним баулом, чемоданом и жалкими остатками рассудка. Кто умудряется потерять контроль над самыми элементарными вещами? Я, кто же еще.

Да и душевное равновесие возвращаться явно не спешит. Я понятия не имею, черт возьми, чего хочу от жизни. Мне двадцать пять, за плечами диплом магистра Йельского университета, который сто лет не сдался и которым больше никогда в жизни не воспользуюсь.

Будь хоть какой-то выбор, я бы и носа не высунула из Сиэтла. Меня безумно бесит, что Бостон находится близко к родному дому. Но другого выхода я просто не видела. Сейчас трачу заначку и сижу на шее у старшего брата, который, слава богу, любит меня настолько, что не выставляет за дверь, пока пытаюсь разобраться, кто я, черт возьми, такая без родительского диктата.

Телефон пиликает еще несколько раз, заставляя меня мысленно взвыть. Я уже ответила, наверное, на миллион вопросов об обмене. На данном этапе больше всего на свете хочется позвонить умнику из