Королева - Елена Александровна Тимофеева

Чёрные глаза её смотрели прямо и честно. Гордая посадка головы, брови вразлёт, и эти косы…

– Как твоё имя? – прохрипел Бессмертный. В горле внезапно пересохло, настолько, что он не мог говорить.

Она улыбнулась открытой лёгкой улыбкой.

– Ария.

Глава вторая

Что стало летописью

Министр финансов Руаны торчал на кухне, где его никто не любил, потому что он воровал окорока и сыры, совал нос во все блюда и давал дурацкие советы в вечной запарке находящимся поварихам. Однако сейчас он вёл себя тихо, в котлы не лез, сидел в углу на табурете, грыз оставшиеся от студня мослы и вспоминал события, минувшие пятнадцать лет назад.

Ясным осенним утром въехали они на территорию Руаны. Миновали безлюдную деревеньку, остановились у корчмы на окраине. Там двое бородатых мужчин в рваных рубахах и кандалах, босые, сидели у дверей, а в зале, поглядывая за ними, жрал баранью ногу рябой детина в дорогом шлеме и латунной кольчуге.

Демира и Ливий прошли в комнату, поздоровались с хозяином. На худом измождённом лице этого немолодого мужчины застыл страх, но он улыбнулся путникам, предложил вина и хлеба.

– Эй, вы!

Они не сразу поняли, откуда донёсся этот выкрик. Из этой комнаты или из соседней, через приоткрытую дверь которой слышались бряканье игральных костей об стол и пьяная ругань.

– Эй, вы, двое! – ещё громче выкрикнул детина, что сидел в этом зале. – Кто такие?

– Странники, – нехотя отозвалась Демира. Она с болью в сердце переживала расставание с Арий Конрадом и меньше всего хотела сейчас ввязываться в потасовку.

– Я вижу, что странники, не слепой! – отозвался верзила, сыто рыгая и вытирая об штаны жирные пальцы. – Платите пошлину за проезд через деревню! – потребовал он. – Здесь моя земля!

Заплатить? Это он Ливию сказал?

Магрибский вор покосился на стоящий у него в ногах туго завязанный кожаный мешок, потом перевёл взгляд на детину, пожал плечами.

– А шиша на нос не хочешь? – спросил он. В тоне его не предвещалось ничего хорошего.

– Что‑о? – рябая морда побагровела, пьяные глаза налились кровью. – Что ты сказал? – рявкнул детина, поднимаясь из‑за стола. – Гай, Дилан, сюда! На его зов из соседней комнаты вывалились два полупьяных бугая. Одинаково сдвинули брови, выпятили челюсти, играя желваками, преданным взглядом продажных собак посмотрели на начальника.

– Да, хозяин! – прорычали хором.

– Платить не хотят, – рябой показал пальцем на Демиру и Ливия.

– Да как посмели?! – в один голос взревели холопы и бросились в драку.

Вот и представился Демире первый случай испытать в бою Меч, Разящий Без Промаха. Покуда Ливий с одним разбирался, уложила воительница и второго, и рябого детину. И ведь вроде бы пустынна была деревушка, а вмиг людьми заполнилась. Верзила ещё в агонии хрипел, Демира меч отирала от крови, оглянулась, а в зале уж люди.

– Кто он? – спросила у людей, указывая на рябого.

– Али Лей Хон, – ответил хозяин, – наместник Пиара в нашей деревне.

– А они? – Демира кивнула в сторону сидящих у дверей пленников.

– Воины короля Вирджила Великого, – ответил хозяин.

Демира оглядела замершую в молчании толпу. Почти нет мужчин, женщины всё, подростки, старики. Они смотрели на неё в ожидании, будто понимая, что наступил переломный момент и то, что свершится сейчас, навсегда изменит их жизнь. И Демира поняла, что с этой минуты всё, что она скажет или сделает, будет иметь вес, и не только в судьбе её.

Она быстрыми шагами пересекла зал, и, взмахнув мечом, рассекла цепи на руках и ногах сидящих у дверей пленников.

– Вы, воины короля Вирджила, поедете со мной в Сенот, – произнесла она, – мы снимем осаду с города.

– Это невозможно, храбрая воительница, – подал голос кто‑то из толпы, – слишком велика армия Пиара.

– Трусы говорят так! – гневно воскликнула Демира. – Армия Пиара грабит ваши дома, убивает ваших мужей и братьев, насилует ваших жён и дочерей! Моё имя Демира, я познала стыд и горечь рабства! Я обрела утраченную свободу и вкусила сладость мести! Я прошла по Белой Пустыне Яхтан с Последним из Ордена Сов, вошла в святилище Ангела Света Ормузда и получила Меч, что Разит Без Промаха. Собирайте войско! Я поведу вас и принесу победу вашему народу!

Один из пленников, что помоложе, крепкий, широкоплечий, голубоглазый мужчина, поднялся со скамьи, расправил затекшие руки.

– Моё имя Говард, я военачальник Вирджила Великого. Я верю тебе. Мы с Ханком пойдём за тобой, соберём войско и будем биться. Кто не трус, тот пойдёт с нами. Есть здесь ещё воины?

Стены старой корчмы сотряслись от крика, сорвавшегося с пересохших от волнения глоток:

– Да!

К вечеру собрали небольшой отряд. Демира оглядела своё войско: плохо одетые, вооружённые кухонными тесаками, вилами и ухватами.

– Нужен оружейник, – сказала воительница, – кузнецы в деревне есть?

Всю ночь старый кузнец с подмастерьем перековывали косы на мечи. Говард и Ханк помогали им. К утру выступили в поход.

Медленно продвигались к Сеноту. Ночами входили в деревни, брали внезапностью, натиском, убивали немногочисленных солдат Пиара, освобождали жителей, увеличивали число своего войска. Небольшой путь был пройден, три деревни всего, а уже дошёл слух до Пиара про армию дерзких и теперь засадой встречали их.

Но войску Демиры всякий раз везло. То молочный туман наползал на деревню, то пылевая буря накрывала, то вдруг тучи затягивали безоблачное небо, и падал на землю град с голубиное яйцо. В войске ходили слухи о связи военачальницы с нечистой силой, о том, что Последний из Ордена Сов как‑то сквозь расстояние помогает ей, но Говард быстро пресекал болтовню.

Воевода Вирджила Великого обладал острым умом, хваткой, рвением, бесстрашен был и стратегом хитрым, а когда после плена отмылся и бороду обрезал, так ещё и оказался привлекательным мужчиной. Он во всём поддерживал решения Демиры, они много времени проводили в беседах, рассчитывали, думали. Дисциплина в армии держалась строгая.

Ливию Говард нравился, и хотелось ему, чтобы руанский военачальник вытеснил из сердца Демиры образ Последнего из Сов. Месяц минул, когда армия подошла к столице Руаны, Сеноту и стала лагерем против армии осаждающих.

Демира тем же вечером вела переговоры с Пиаром. Со спокойным достоинством потребовала снять осаду с города, заявив, что в случае отказа её армия пойдёт в атаку. Пиар был пьян и настроен благодушно. Посмеялся над её ультиматумом, назвал её войско кучкой безумцев, и велел убираться прочь, и даже обещал не преследовать. А Сенот, заверил он, взят будет.

Демиру поджидал Говард, и в лагерь они возвращались