Смена формы - Кэсси Александер

— Была одна вампирша, с которой мы были очень близки. Она выставила меня, чтобы защитить, после того как я уничтожила все запасы вампирской крови в округе. Я всех спасла… и одновременно всё разрушила.

Терапевт глубоко, протяжно вдохнула и выдохнула.

— Эди, в двадцать пять лет поздновато переживать шизофренический дебют. Но нам нужно сейчас провести проверку реальности.

Проверка реальности. Как будто всё, что случилось со мной этой зимой, было ненастоящим. Я уставилась на узор ковра под ногами.

— В том-то и дело. Всё это было реально. Каждое слово. Но я никому не могу об этом рассказать. Знаете, что с вами будет, когда я выйду из этой комнаты? Если вы мне поверите?

— Нет, — её лицо становилось всё более кислым, будто она жевала лимон. — Почему бы вам не рассказать мне?

— Тени вылезут из-под земли и сотрут из вашей памяти всё, что я сейчас сказала. А может, и меня саму. — Я легонько поддела ковёр носком туфли.

— Эди, как давно мучают вас эти галлюцинации?

Я не ответила.

— Я знаю, что вы медсестра, и мне не хочется назначать лекарства, но мой коллега по соседству — психиатр. Мы можем вместе сходить к нему на прием. Он мог бы записать вас на экстренный прием, и тогда сможешь получить свой рецепт. Рисперидал творит чудеса с людьми

— Риспердал? — я вздрогнула и вскинула глаза. Я была сумасшедшей… но не психически больной. — Нет.

— Эди… — её голос стал тише, я схватила сумку и направилась к двери. — Вы ведь не собираетесь причинять себе вред, правда?

— Не собираюсь, только если не останусь здесь, — сказала я, закрывая за собой дверь.

***

В медицинском колледже я проходила практику в психиатрическом отделении. Медсестра, за которой я была прикреплена, и я ели попкорн из микроволновки, на котором была реклама препара «Рисперидал», из совершенно нового пластикового судна. Тогда это казалось нелепым: участвовать пусть и в крохотном винтике фармпромо-машины и есть из судна, будто это миска. После этого я всегда брала с собой собственный контейнер и ограничивала поддержку брендов тем, что пользовалась тематическими ручками месяца — теми, что валялись повсюду.

Но быть «препаратом месяца» самой я не хотела. Хотя и понимала: лекарства помогают, в некоторых случаях они жизненно необходимы, например, при депрессии. Просто мои проблемы казались ситуативными. Можно было бы подумать, что меня сломал стресс от работы с вампирами и оборотнями, но нет, депрессия накрыла уже после, с наступлением весны.

Я ехала домой с опущенными стёклами, надеясь, что поток свежего воздуха хоть немного вернёт мне ощущение жизни. И правда стало чуть легче, пока я не вспомнила, что сегодня мне ещё на смену. Желудок скрутило, и я наконец сложила два и два. Работа в клинике сна убивала мою душу.

Есть предел тому, сколько ночей подряд можно смотреть, как человек спит на видеомониторе, и оставаться в здравом уме. У меня за плечами два года опыта работы на уровне реанимации, а последние полгода я только и делала, что смотрела, как люди спят, и слушала их храп. Это всё равно что из пилота истребителя превратиться в смотрителя за моделями самолётов, в тех самых унылых, что приклеены к потолку в магазине игрушек.

Зазвонил телефон. На экране высветилось фото мамы, и я схватила трубку, хотя так делать за рулём нельзя.

— Привет, мамуля…

— Привет, Эди! Можешь заехать?

По одному только голосу я, как и положено ребёнку, за целую жизнь научившемуся читать между строк, сразу поняла: что-то не так.

— Эм, конечно. А что случилось?

Она попыталась уйти от ответа.

— Ты ведь не разговариваешь по телефону за рулём, правда?

— Конечно нет, — я нагло солгала. — Что случилось?

— Ничего… я просто… — она запнулась. Мама во многом была хороша, но врать она не умела совсем.

Пока я ждала, мой мозг успел перебрать все самые страшные варианты. Список стал короче, чем полгода назад: тогда, если бы она позвонила вот так, я бы, наверное, в панике бросила трубку и звонила в полицию, хоть от них и было мало толку.

Слава богу, мама так и не узнала, где я работала, с кем общалась и чем вообще занималась.

Теперь первое место в моем списке причин, по которым мама могла позвонить мне посреди дня, занимал мой брат. Джейк ненадолго вырвался из когтей героиновой зависимости, пока я работала в больнице. Пока я там работала, Тени творили свою странную магию и делали его невосприимчивым к героину, сколько бы он ни колол.

Когда меня изгнали, эта защита внезапно исчезла. И, конечно, Джейк снова подсел почти сразу. Теперь я старалась о нём почти не думать. От этих мыслей становилось только горько.

Я остановилась на красный, а в трубке тянулось неловкое молчание.

— Просто мне сообщили плохие новости, — наконец выдавила мама. — Ты точно остановилась?

— Конечно, — снова соврала я. Что бы это ни было, дело явно серьёзное. Я приготовилась к худшему: Джейк, лежащий лицом вниз в какой-нибудь канаве. Эта картинка слишком легко всплыла в голове, а следом пришли грусть и постыдное облегчение.

— Хорошо. Ну… у меня рак, — сказала она буднично, без надрыва.

— Что? — машина сзади начала сигналить. Я подняла глаза: светофор уже переключился. — Что… где?

— Я подумала, может, ты заедешь, поужинаешь с нами с Питером? А потом мы обо всём поговорим.

Сигнал сзади стал громче, настойчивее. Поговорим обо всём. Ну уж нет. Не за ужином.

— Я еду прямо сейчас, мама.

Хорошо хоть она не стала спорить.

— Хорошо, милая. Скоро увидимся.

Всю мою жизнь мама была моей опорой. Детство у меня выдалось безумное, и в подростковом возрасте я это ненавидела. А теперь, повзрослев, я поняла: она просто человек, и она старалась как могла. То, что она хрупкая и уязвимая, заставляло меня любить её ещё сильнее. Я не могла её потерять. Сердце колотилось где-то в горле, меня будто ударили под дых.

Я проехала на красный свет и остановилась на ближайшей боковой улице, чтобы собраться с мыслями.

Я опустила глаза, на экране телефона всё ещё светилось мамино фото. Оно было размытым. Я смахнула пятно большим пальцем и вдруг поняла, что это не солнцезащитный крем с моего лица, это слёзы. Я глубоко вдохнула и проглотила ком в горле. Нет. Еще не время.

Сначала нужно понять, насколько всё плохо. Существует куча разных видов рака. Тысячи. Наверняка есть какой-нибудь легкий вариант,