Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга - Татьяна Этерра

Она поправила саквояж и пошла вперёд.

Она не дошла до дверей. Из-за угла вылетел дракончик. Маленький, серебристый, размером с кошку. Он пронёсся над её головой, схватил её саквояж и взмыл кверху, волоча пожитки на высоте трёх метров.

— Стоять, ящер! — заорала Василиса, бросаясь за ним. — Отдай!

Дракончик вильнул хвостом, залетел в распахнутое окно на втором этаже и скрылся. Василиса без раздумий рванула следом. Она вбежала в боковую дверь, проскочила длинный коридор, потом второй, споткнулась о ведро и влетела в комнату.

В комнате было темно, и пахло книгами и пылью. Дракончик сидел на высоком столе, держа в зубах её саквояж, и смотрел на Василису с явным любопытством.

— Отдай, — сказала Василиса, тяжело дыша. — Пожалуйста. Там сыр, документы и гребень. Сыр ты можешь съесть, но документы тебе не понравятся — они бумажные, а от них только живот болит. А если ты съешь сыр, я правда умру с голоду. Ты же не хочешь, чтобы я умерла прямо в твоём кабинете? Представляешь, сколько бумаг потом придётся заполнять?

Дракончик моргнул и мотнул головой.

— Ну отдай, я тебя прошу, — повторила Василиса уже почти жалобно.

И тут из угла комнаты раздался низкий, хриплый голос:

— Химера, отдай ей саквояж.

Василиса вздрогнула и обернулась.

В углу, у окна, стоял человек. Огромный — почти два метра, с широкими плечами, чёрными растрёпанными волосами и резким лицом со шрамом на брови. Его глаза горели золотом — такого цвета не бывает у людей.

Он был одет в чёрную форму, застёгнутую на все пуговицы, и на груди у него был серебряный значок с драконьей головой.

Дракон. Настоящий.

Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой — но не весёлой, скорее злой.

Дракончик чихнул, разжал зубы, и саквояж с глухим стуком упал на пол.

Василиса кинулась к нему, проверила — на месте. И сыр, и документы, и гребень. Всё цело.

Она выдохнула, подняла саквояж и повернулась к дракону.

— Спасибо, — сказала она.

Он не ответил. Он медленно подошёл к столу, сел в кресло и уставился на неё золотыми глазами.

— Ты кто? — спросил он.

Василиса выпрямилась.

— Василиса Нетёсова, — сказала она. — Меня сослали в академию. У меня есть документы.

Она вытащила конверт из саквояжа и протянула ему.

Он взял его, вскрыл и пробежал глазами по бумагам. Чем дольше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. Потом он отложил документы и посмотрел на Василису с такой усталой злостью, что она невольно сделала шаг назад.

— Твоя тётя передала опеку над тобой академии, — сказал он. — Теперь я формально отвечаю за тебя до восемнадцати лет.

Василиса моргнула.

— А вы кто?

— Эдгар Тёмный, — ответил он. — Ректор.

Василиса сглотнула.

Ректор. Самый главный дракон. Тот, кто решает, останется она здесь или пойдёт просить милостыню на дороге.

— Я не буду вам мешать, — сказала она быстро. — Я могу работать. Готовить, убирать, мыть полы. Я не буду создавать проблем.

Эдгар хмыкнул.

— Ты уже создала проблему. Ты ворвалась в мой кабинет, устроила погоню за моим драконом и теперь стоишь тут и обещаешь не создавать проблем. — Он покачал головой. — Завтра я подпишу твои документы. Сегодня ты пойдёшь к коменданту Агафье — она тебя поселит. Еда — три раза в день в столовой. Нарушишь правила — вылетишь. Поняла?

— Поняла, — кивнула Василиса.

Он махнул рукой в сторону двери.

— Иди.

Василиса уже взялась за ручку, но обернулась:

— А можно я буду называть вас Эдиком? — спросила она самым невинным голосом.

Тишина.

В кабинете стало жарко — буквально. Из ноздрей Эдгара вырвались две тонкие струйки дыма.

— Вон, — сказал он таким голосом, что Василиса вылетела за дверь быстрее, чем её дракончик украл саквояж.

Она стояла в коридоре, прижимая к груди саквояж, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Ну что, Эдик, — прошептала она. — Ты ещё не знаешь, с кем связался.

А из-за двери послышался приглушённый, совершенно нечеловеческий рык.

Василиса улыбнулась и пошла искать коменданта Агафью.

ГЛАВА 2 В которой Василиса обретает дом, врага и маленькое чудо

Комендантша Агафья оказалась именно такой, как её описывал ректор — полной, седой и очень громкой. Она носила очки на верёвочке, огромный передник с карманами, в которых звенели какие-то склянки, и пахла сушёной мятой и старыми книгами.

— Новая студентка? — спросила она, окинув Василису взглядом поверх очков. — Худющая. Тощая. Ну ничего, у нас кормят, хоть и невкусно. Проходи, давай.

Она провела Василису по тёмному коридору общежития, где пахло сыростью и старыми коврами, и открыла дверь в крошечную комнату. Там стояли узкая кровать с продавленным матрасом, деревянный шкаф с отломанной ручкой, стол и стул. И маленькое запылённое зеркало над умывальником.

— Вот, твоя келья, — сказала Агафья. — Маленькая, но твоя. Умывальник здесь, туалет — через две двери направо. Чай можно греть на общей кухне, только не шуми ночью. И не вздумай колдовать в комнате — у меня от этого люстра падает.

Василиса поблагодарила, зашла внутрь и закрыла дверь.

Первым делом она подошла к зеркалу.

Она ждала увидеть чужое лицо — и увидела. Хрупкая девушка лет семнадцати с большими ярко-зелёными глазами, светлыми веснушками на щеках и длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. На левом запястье блеснул тонкий серебряный браслет, который не снимался.

— Ну ты и красотка, — прошептала Василиса своему отражению. — А я думала, в прошлой жизни всё было плохо. Здесь хотя бы веснушки милые.

Она улыбнулась, и отражение улыбнулось в ответ.

Василиса разобрала саквояж — платье повесила в шкаф, гребень положила на стол, сыр спрятала под подушку (на всякий случай). Документы решила пока не трогать — завтра ректор сам подпишет. Она присела на кровать, и матрас жалобно скрипнул.

— Ну что, Василиса, — сказала она себе. — Ты в другом мире, в чужом теле, с куском сыра и без копейки денег. Что будем делать?

В животе громко заурчало.

— Начнём с того, что найдём, где поесть.

Она вышла в коридор и пошла на запах. Запах вёл её мимо лестниц, мимо комнат, мимо вечно капающего крана, пока она не оказалась перед высокой деревянной дверью с надписью: «КУХНЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».