Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

class="p">Наблюдать за несчастной судьбой единственной дочери было самым страшным, что могла представить себе Венера. Это было несправедливо. Должно быть, так магия самого мира, Фалтора, наказывала ее за рождение ребенка от демона. Это разбило богине сердце.

Венера отвергла пророчество, ибо для любого из существ оно было слишком уж безжалостным.

Она не знала, зачем попросила Мойр показать ей их видение, если у нее и без того было плохое предчувствие. Богиня понимала, что все увиденное ею — правда. Что-то было не так, когда Алира рождалась на свет, словно сам космос вздрогнул и обратил на нее свой взор. Волосы у девочки так сияли серебром, что напоминали звезды, а глаза были такого прекрасного оттенка фиолетового, что оливковая кожа светилась. Она была больше похожа на одну из богинь, чем на полубога или демона. В ней одновременно таились и благословение, и проклятие.

Сердце Венеры наполнилось печалью.

Сколько бы она не упрашивала Мойр показать ей другую судьбу дочери, все они сводились к одному. Алира погибала в руках демонов.

Снова и снова.

Венера умоляла Мойр сказать, есть ли способ это изменить.

— Богиня Любви, не пытайся спорить с судьбой. Это опасно и не послужит твоим целям так, как ты на то надеешься, — предупредили ее провидицы, говоря хором. Их жуткие голоса эхом отдавались от стен пещеры.

Живот Венеры скрутило от чувства вины, но она все же сказала:

— Я готова на все, лишь бы избавить ее от такой участи.

Посмотрев на богиню, Мойры разочарованно покачали головами.

— Как пожелаешь, но ты должна в точности следовать нашим указаниям. Любая ошибка обернется трагедией, и есть лишь один шанс, что все получится. Готова ли ты пожертвовать своим даром цветов? — Мойры взяли древнюю книгу с самой высокой полки на каменной стене пещеры, что располагалась в Мортеме, том забытом его уголке, что Плутон позволял посещать Венере.

— Да, — Венера не сомневалась, хоть и дорожила даром цветов. Многих людей и демонов превратила она в растения за совершенные ими грехи. Кроме того, с их помощью она могла узнать прошлое. Пройдя мимо цветка, выросшего на могиле, она видела, какой была жизнь похороненного. Иногда цветы шептали. А иногда — кричали.

Мойры посмотрели на Венеру безразличными, холодными глазами, в неровном ритме постукивая длинными ногтями по странице. Богиня подумала, что должно быть, книга была исписана другими измененными пророчествами, теперь полными надежды.

— Лишь написанное золотой кровью оно разрешится, — пронеслись по пещере голоса Мойр, и по рукам Венеры побежали мурашки.

Взяв переданный ими черный кинжал, богиня одним глубоким движением рассекла ладонь. На безупречной коже растеклось золото, и им Венера и написала, что ее дочь избежит столь жестокой судьбы, пусть и ценой жизни других.

— Свершилось, — Мойры резко захлопнули книгу и улыбнулись так, что богиня испугалась содеянного. Юпитер не должен об этом узнать, ибо он не одобряет вмешательства в мир под небесами. Но она не могла закрыть глаза на участь собственной дочери. Любовь Венеры к Алире была безграничной.

Нахмурившись, богиня осторожно провела пальцем по щеке Алиры. Девочка спала, не тревожась об окружающем мире. Сдерживая слезы, Венера оставила маленькую полубогиню у ворот королевства Алзор, положив рядом кинжал, который она использовала для ритуала.

— Да последуют за тобой воробьи, моя дорогая Алира.

Глава 1

Алира

— Маленькое божество.

Голос Калела звучит из его кабинета. Он примыкает к лаборатории аптекаря, которая нравится мне куда больше. Там можно уютно попить чаю и почитать. Возможно, все дело в том, что она утопает в оттенках дерева, кажущихся печальными по сравнению с буйством жизни.

Шторы из плотной черной ткани широкими драпировками падают до самого пола. Полки из темного дуба тянутся до середины стены, переходя потом в обои с мрачным рисунком, который добавляет помещению таинственной атмосферы. Но ничто не может сравниться со шкафом Калела, возвышающимся до самого потолка и под завязку набитым стеклянными бутылочками, банками с травами, отварами и эликсирами.

— Я здесь, — отвечаю я, с улыбкой проводя пальцем по одной из пыльных средних полок.

Его шаги звучат как всегда громко. Остановившись у меня за спиной, Калел нежно обнимает меня за талию.

— Мне стоило догадаться, что ты пойдешь сюда.

И правда. Именно здесь я провожу большую часть времени после приезда в Девицит, королевство демонов. По крайней мере, когда мы во дворце Калела. Я не могу устоять перед его лабораторией, заметками для изучения, что висят на стенах, мотыльками в небольших рамках, журналами наблюдений, что раскрывают ту его сторону, что мне еще предстоит узнать.

— Честно говоря, я все еще не могу поверить, что ты — аптекарь, — повернувшись, чтобы посмотреть на него, я не могу не поразиться тому, как резко он контрастирует с атмосферой лаборатории. Калел сложен, как рыцарь, будто он всегда был только им. Его высокий рост, мышцы и резкие черты лица могут обмануть кого угодно. Наверное, все мы — не те, кем кажемся. Может, самые страшные из существ в нашем мире внутри нежные, как ягнята.

Усмехнувшись, Калел поправляет воротник моего платья. За последние пару месяцев я успела привыкнуть носить пышные наряды.

Поначалу мне казалось, что я никогда их не приму. Я практически росла в доспехах с тех пор, как покинула сиротский приют, так что переход к тончайшим шелкам меня просто поразил. Но со временем мне стало нравиться то, как они изменили мое мнение о себе самой. Я узнала, что во мне есть и другие стороны кроме рыцаря-полубогини, убивающей демонов по прихоти своего короля.

Сами демоны теперь меньше меня опасаются и улыбаются мне чаще, видя, что я одета как одна из их знатных дам. Мне гораздо проще гулять по улицам без чувства, будто за мной наблюдают сотни глаз. Временами я думаю, что вписываюсь сюда даже слишком хорошо.

Девицит стал мне домом, которого у меня никогда не было. Которого, как думала, я не заслуживаю после рыцарской службы в Девиците. Множество ужасных вещей, что мне пришлось сотворить, навсегда останутся в моей памяти, но время все-таки лечит любые раны. Даже самое худшее постепенно забывается. На секунду мне вспоминается Торнхолл, но я быстро прогоняю мысли о нем.

Мне не стоит перебирать в уме все плохое, что я сделала. Я не могу вернуться в прошлое, чтобы все исправить. Как бы сильно мне не хотелось, я не могу отменить содеянного. В моих силах лишь поступать правильно в дальнейшем. С тех пор, как я была заперта во временной