Пышка против байкера. В морг не торопитесь! - Лекса Харт

Остановился на берегу, раскинул руки в стороны, запрокинул голову и уставился на небо, будто никогда прежде его не видел, хотя видел сотни раз, просто каждый раз оно выглядело по-новому.

Да, я серьёзный человек, бизнесмен, у меня люди в подчинении и солидные обязательства перед банками, но дух романтики из меня до сих пор не выветрился. Не зря говорят, что горбатого могила исправит, вот это прямо мой случай, потому что сколько себя помню, всегда тянуло к дороге, к скорости, к ночному небу над головой, и никакие контракты эту дурость из меня не выбили.

Мобильник противно зажужжал в кармане кожанки, я достал его и посмотрел на экран. Отец.

Интуиция провела коготками по нервам, и я сразу понял, что ничем хорошим этот разговор не закончится. Даже подумал не брать трубку, но нельзя, потому что отец — это отец, и если я не отвечу, он начнёт звонить каждые десять минут, а потом приедет сам и устроит разнос уже лично.

— Да, привет, — сказал я, заставляя свой голос звучать чётко и ровно, будто это не я только что стоял посреди ночного леса и глазел на звёзды как мальчишка.

— Здравствуй, сын. Ну что, как там твой контракт? — без всяких прелюдий поинтересовался отец, и в его тоне мне сразу послышалось нечто среднее между надеждой и скепсисом.

— Нормально, сегодня подписали все бумаги, — ответил я и не стал добавлять, каких усилий это стоило, потому что отец не любил жалоб и соплей.

— Поздравляю, хоть в чём-то ты преуспел, — сказал он, и хотя старался говорить спокойно и даже доброжелательно, я отчётливо чувствовал в его голосе раздражение, которое там пряталось, будто таракан за плинтусом.

Я мысленно закатил глаза, но даже слова на это не произнёс, потому что уже привык к этому за тридцать с лишним лет. Боже, что на этот раз я сделал не так? Ничего, просто дышу и живу не по его лекалам.

— Спасибо. Что-то случилось? — спросил я прямо, понимая, что нарываюсь на какую-нибудь неприятную тему, но лучше уж сразу, чем тянуть резину.

— Ты когда к нам с матерью приедешь? — задал он вопрос, который я ненавидел больше всего, потому что ответ на него никогда не бывает правильным.

— Скорее всего на выходных смогу вырваться, — сказал я, прекрасно зная, что это его не устроит, потому что выходные — это слишком далеко, а он хотел, чтобы я приехал завтра утром.

Отец недовольно засопел в трубку, и через секунду телефон забрала мама — классический приём, когда он уже не знал, что сказать, она вступала в бой.

— Сыночек, а Марина с тобой приедет? — спросила она с таким радостным ожиданием в голосе, будто моя личная жизнь была её любимым сериалом, и она пропустила пару серий.

Ну всё, началось.

— Мама, мы с Мариной расстались два месяца назад, — сказал максимально спокойно, чтобы не ранить её, но и не давать ложных надежд.

Дальше была длинная лекция о том, что мне уже четвёртый десяток пошёл, что дурость из головы должна была выветриться ещё в институте, что нужно думать про детей, жениться поскорее и так далее по списку, который я знал наизусть уже лет пять. Мама говорила без остановки, перечисляя всех моих одноклассников, которые уже обзавелись семьями, и подруг из своего круга, у которых есть «замечательные дочери на выданье».

Чтобы поскорее закончить этот разговор, я уловил паузу в потоке её слов и тихо сказал, стараясь, чтобы голос звучал устало и убедительно:

— Мам, давай поговорим об этом, когда приеду? Я сегодня очень устал.

Благо, она услышала меня, возможно, потому, что мой голос действительно звучал вымотанным, и в ней проснулось материнское сочувствие. Мама попрощалась и быстро отключилась, оставив меня одного в тишине ночного леса.

Только вот я был уверен, что если приеду к ним один, без девушки, то лекция о том, как неправильно я живу и как должен, непременно продолжится с утроенной силой, и к маминым увещеваниям присоединится отец, который станет подливать масла в огонь сухими фактами о том, что состояние надо передавать по наследству, а наследников нет.

Похоже, без женщины мне там делать нечего. Вот только где ж её взять? Причём, желательно, фиктивную.

Я убрал телефон в карман, постоял ещё немного, наслаждаясь свежим прохладным воздухом и видом на озеро, пожалел о том, что вода ещё холодная и искупаться совсем не вариант, потом завёл мотор и рванул обратно в сторону города.

Проезжая по окраине, я заметил пышную девушку, которая брела по ночной улице с таким видом, будто весь мир был у неё в кармане и одновременно будто она готова была провалиться сквозь землю от смущения. Я попытался быть вежливым, предложил подвезти, но она посмотрела на меня так, словно я предложил ей прыгнуть с моста, а потом ещё добавила, как контрольный, чтобы уж наверняка дошло:

— Будешь так гонять, повторная встреча у нас состоится гораздо раньше, чем нам обоим этого хотелось бы. На моём столе в морге.

Она сказала это с такой ледяной будничностью, будто не о смерти говорила, а о погоде. И это меня зацепило.

Хм, значит, она работает в морге. Патологоанатом или судмедэксперт — неважно. Важно другое: эта девушка каждый день видит смерть и при этом сохраняет чувство юмора, пусть и чёрного. А мне как раз нужна та, кого не прошибить чужими проблемами и кто умеет держать язык за зубами.

Я представил, как привожу её к родителям. Мама, конечно, обомлела бы, потому что это не Марина, не стройная блондинка из хорошей семьи, а пышная и дерзкая, которая может припечатать словом так, что мало не покажется, но мне именно такая ведь и нужна, верно? Она не будет лезть в душу, не станет требовать продолжения, а сыграет свою роль и уйдёт в закат без истерик.

Одна незадача, пока я смаковал эту мысль, девушка сбежала. Растворилась в подземном переходе, даже имени своего не назвала. Но я знаю, где она работает. Морг в этом районе один, и если она сказала «на моём столе», значит, она там не гость, а свой человек.

Я завёл мотор, развернулся и поехал домой, уже прикидывая, как завтра подкараулю её у выхода после смены. Она, конечно, пошлёт меня куда подальше для вида, но я умею уговаривать. Мне нужна фиктивная девушка на пару визитов к родителям, а