За зеркалом - Алёна Шахнина

окончания колледжа. Получила профессию экономиста и не поняла, что с ней делать. По специальности без опыта меня никуда не взяли, без высшего образования разворачивали уже у двери. Так я и оказалась здесь — в сетевом магазине, куда меня взяли, даже не посмотрев на резюме. Проработав полгода продавцом, мне предложили должность товароведа, и я согласилась. Не скажу, что это счастливый карьерный рост, но зарплата выше — и пока это главное для меня.

Домой я возвращалась уже поздно, разрезая фарами ночную мглу. Усталость чувствовалась каждой клеточкой тела, и я мечтала только об одном — завалиться в кровать и уснуть.

Дом встретил меня тишиной и темнотой. Не включая свет, я сразу прошла в комнату, бросила на туалетный столик сумку, и она звонко ударились металлической бляшкой об зеркало. Туда же бросила кофту, джинсы и ушла принять душ.

Радовало, что бабушка поставила водонагреватель, и что вообще в этом старом доме есть вода. Конечно, ванная требовала ремонта — старая желтая плитка местами потрескалась и отвалилась, но придется жить с тем, что есть.

Шлепая тапочками по полу, я вернулась в комнату, уже почти падая от усталости. Посмотрела на скомканные возле зеркала вещи, хотела убрать их, и рука уже потянулась к джинсам, но потом передумала.

— Завтра уберу, — сказала я сама себе.

И только двинулась к кровати, как позади меня что-то звякнуло. Я резко обернулась и увидела, что мои вещи вместе с сумкой валяются на полу. Громко выругалась, подняла одежду и снова бросила на столик. Отвернулась, и опять шорох за спиной.

— Какого черта? — громко сказала я, подняла вещи и запихнула в шкаф.

Подошла к столику, чтобы поднять сумку, и краем глаза увидела, как в зеркале что-то мелькнуло. Обман зрения. Это просто обман зрения от усталости. Но глаза уже впились в зеркальную поверхность, выискивая то, что могло мелькать. Подошла ближе, почти уткнулась носом в холодное стекло, но видела только свое отражение.

Наверное, просто моя тень, отброшенная на стену. Да, это вполне логично. Я выпрямилась, отошла на шаг от столика, но смотреть не перестала. И бояться тоже.

Решив сегодня снова спать с включенным светом, я спиной, не теряя зеркало из виду, подошла к кровати, откинула одеяло и села. Ладонь почувствовала что-то мягкое, скользкое и холодное, и я тут же подскочила, судорожно вытирая руку о пижаму. Кинула быстрый взгляд на постель и открыла рот.

На чистой простыне размазана начинка от булочки и разбросаны крошки. Вот это я вчера поужинала! И я помню, что оставила булочку на тумбочке, а не постели. Но как она попала под одеяло?

— Завтра приведу священника, — тихо сказала я.

И где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки кто-то хмыкнул. Я подскочила на месте и пулей вылетела из комнаты под громко стучащее сердце. В пижаме, с голыми ногами я выбежала к машине, похлопала по привычке по карманам, которых нет в пижаме и уставилась на открытую входную дверь.

Пешком с босыми ногами далеко не уйти. Машина закрыта. Ключи в сумке. Телефона нет. На улице холодно. В доме что-то происходит, и я боюсь туда возвращаться. Ладно, дождусь здесь утра и потом пойду за ключами.

Но реальность настигает меня слишком быстро, минут через пять, когда холод окутал ступни и начал уверенно подниматься вверх по ногам. Мне показалось. Я просто устала. Был тяжелый день, много покупателей, выносящих мозги. Сейчас я зайду и сразу нырну на чистую половину кровати. Закрою глаза и быстро засну до самого утра. А утром, при солнечном свете, не так страшно.

И мне удалось сделать задуманное, но сначала я везде включила свет, даже в ванной. Потом пробралась в комнату и быстро спряталась под одеялом. Зубы стучали друг об друга от холода и страха, и меня трясло так, что дрожал пол под кроватью. Но усталость и стресс взяли свое, и я заснула.

И проснулась снова с выключенным светом во всем доме.

Глава № 2

Священника я вызвала на следующий день. Он приехал на своем дорогом автомобиле с комплектом свечей. В длинной черной рясе, с огромным крестом на груди, зашел в дом и перекрестил сначала меня. Представился отцом Михаилом, и сразу попросил плату за свою работу, которая ещё не была сделана. Но спорить мне не хотелось, поэтому я быстро сунула ему купюры, и повела сначала в комнату. По пути рассказала священнику свою историю, не умолчав о том, что дом остался от бабушки, и я её совсем не знала.

Священник зажег свечи, две отдал мне, одну оставил у себя. Небольшое пламя бодро освещало комнату, вырисовывая на стенах причудливые тени.

— Душа твоей бабушки, дитя мое, не упокоилась, — спокойно сказал священник. — Она сильно связана с этим домом, и нужно заказать в храме сорокоуст. Читай молитвы перед сном, чтобы её душа обрела покой.

Я хотела сказать, что я вообще-то атеист, но не стала. Я же позвала священника, и хожу сейчас по комнате со свечкой в руках. Если это и правда бабушкин дух, то я готова и в веру податься, лишь бы он ушел.

Священник походил по всем комнатам, почитал молитвы, окропил пол и меня святой водой. Выглядело это весьма странно, но отец Михаил честно отрабатывал свои семь тысяч рублей.

Мы вернулись в мою комнату, и он ещё раз прошелся из угла в угол, облил водой кровать, шкаф и остановился у туалетного столика. Брызнул водой на зеркало, сказал что-то на непонятном языке и повернулся ко мне.

— Все, дитя мое, душа твое покойной бабушки больше не будет тебя беспокоить.

И я с облегчением выдохнула. Но тут же в руке священника дернулось пламя от свечки, а потом погасло.

— Сквозняк, — хихикнула я и снова зажгла его свечу.

Огонек снова дернулся и потух. Священник смотрел на это не с интересом, а с ужасом. Кажется, он тоже начал уверовать.

— Эээ… — протянул он. — Мне пора, дитя.

И ушел. Нет, он убежал, иначе не смог бы через пару секунд оказаться в своей машине. А я осталась стоять в комнате с двумя зажженными свечками.

— Так, ладно, — тихо сказала я. — Бабушка, это ты?

Последние слова я произнесла очень жалобно, понимая, что моя крыша убегает вслед за священником. Но в ответ ничего не услышала.

— Бабушка, ты оставила мне этот дом, чтобы мучить меня? Мстить? Я правда не знала о твоем существовании! Мне сказали только когда пришло завещание! Родители говорили, что ты давно умерла. А