Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Здесь человек! — крикнул мужской голос.

— Отойдите, — ответила я и ударила ногой по нижней задвижке.

Дверь распахнулась. Меня вытащили в каменный коридор ночной сторож и переплетчик в одном жилете. Переплетчик кашлял, на виске у него чернела сажа. Сторож попытался забрать папку.

— Не трогайте, — сказала я.

— Там бумага горит.

— Поэтому не трогайте.

Я села прямо на пол. Левая ладонь дрожала, на правой вздувалась красная полоса ожога. Папка сохранила форму. Внутри край листа еще тлел.

Переплетчик принес медный поднос. Я выложила фрагмент, погасила угол влажным песком и завернула улику в чистую упаковочную бумагу. Затем достала личный сургуч.

— Назовите имена и должности, — попросила я.

Они переглянулись.

— Зачем?

— Вы видели, как я вынесла фрагмент. Сейчас увидите, как я его закрою. Если утром кто-нибудь заявит, что я подменила бумагу, ваши показания станут частью дела.

Сторож первым назвал себя и продиктовал номер жетона. Переплетчик последовал его примеру. Я записала данные на обертке, капнула сургуч на сгиб и прижала номерную печать. Оттиск вышел ровным. Это порадовало меня больше, чем следовало.

Со стороны лестницы появились двое хранителей в серых мундирах.

— Госпожа Весс, — сказал старший. — Все найденные материалы должны быть переданы Палате.

Я закрыла папку.

— Материал относится к спорному королевскому соглашению. Я передам его председателю открытого суда.

— Суд ночью закрыт.

— Значит, передам утром.

Он посмотрел на мою печать.

— Несанкционированное хранение государственной бумаги является нарушением.

— Поджог государственного архива тоже.

Старший хранитель отвел взгляд к дыму. Он не повторил требование.

На улице мне перевязали ладонь. Пожарные растянули рукава через весь двор, служащих пересчитывали у ворот. Я дошла до здания открытого суда пешком, прижимая папку к боку. Двери оказались заперты. На доске висело свежее распоряжение: судья Ада Верн с рассвета находилась в Зале короны как старший свидетель брачной клятвы.

Ниже другой рукой приписали, что церемонию перенесли с десятого часа на восьмой.

Я спросила дежурного, когда доставили распоряжение.

— Около полуночи. Первый хранитель просил не тревожить город утром. Праздничная процессия выйдет раньше.

Человек, изменивший договор, торопился его активировать. Пожар должен был лишить меня доказательства, а перенос церемонии — времени на независимую проверку.

Я посмотрела на дворцовые фонари. До заключительной формулы оставалось меньше четырех часов.

Глава 1. Сорванная клятва

Глава 1. Сорванная клятва

К служебному входу Зала короны я пришла одновременно с музыкантами.

Они привезли инструменты в двух закрытых повозках и теперь спорили с дворцовой охраной из-за списка. Я встала за контрабасом, показала лицензионный жетон и назвала должность.

Капитан у двери осмотрел мой закопченный подол, перевязанную ладонь и папку под мышкой.

— Старшие специалисты уже внутри.

— Один из контрольных экземпляров брачного договора был изменен после подписей.

Он перестал листать список.

— Повторите.

— Мне нужна судья Верн до начала церемонии.

Капитан посмотрел на часы над караульным столом. Стрелка приближалась к половине восьмого.

— Ждите здесь.

— В восемь ждать будет поздно.

Он ушел за внутреннюю дверь, унеся мой жетон. Пока мимо проходили музыканты и дворцовые слуги, ожог пульсировал под повязкой, а буквы на пропускном листе расплывались после ночной проверки.

Капитан вернулся без судьи. Ада уже заняла место старшего свидетеля, и до завершения клятвы к ней не допускали. О пожаре уведомили Первого хранителя.

— Он отвечает за сгоревший архив, — сказала я. — До проверки договор нельзя активировать.

— У вас нет судебного постановления.

— Чтобы получить его, мне нужна судья.

Он вернул жетон, показывая, что разговор закончен.

За дверью ударили барабаны. Гости приветствовали появление короля.

Я могла остаться у караульного стола, составить жалобу и всю оставшуюся жизнь доказывать, что подала ее слишком поздно не по своей вине.

— Где находится ближайший регистрационный стол? — спросила я.

— В западной галерее.

— Я имею право передать туда сообщение о повреждении государственного документа.

— После церемонии.

— Покажите распоряжение, которое отменяет право срочного уведомления.

Он помолчал.

— Проводите ее к столу, — велел он молодому стражнику. — И никуда больше.

Западная галерея шла вдоль главного зала. Над возвышением висело черное знамя короны, к нему тянулись ленты остальных домов. Волчья знать стояла ближе к двум тронам, люди и городские чиновники — вдоль стен.

Рейнар Дарваль стоял перед двумя тронами. Черный парадный мундир был лишен украшений, кроме узкой серебряной цепи и родовой печати на груди. Он казался спокойным. Только пальцы правой руки один раз прошлись по застежке высокого воротника, проверяя ее положение.

Рядом находилась Элина Рорн. Светлое платье, каменная корона дома, волосы собраны так туго, что лицо выглядело бледнее. Ее левая рука лежала на раскрытом договоре. Издали я не могла рассмотреть кровную точку, но видела, как сильно она прижимает большой палец к указательному.

За столом хранителей стоял Северин Керн.

Он первым заметил меня в галерее.

Невысокий, седой, в сером мундире без единой складки. Его взгляд задержался на папке, затем на моей повязке. Северин сказал что-то помощнику. Тот направился к регистрационному столу раньше, чем мы со стражником успели до него дойти.

— Прием закрыт, — объявил помощник.

Я потребовала зарегистрировать срочное возражение. Он прочел две строки, указал на отсутствие повторной пробы и вернул лист.

— Архив с контрольным экземпляром сгорел, — сказала я. — Поэтому активацию необходимо отложить.

— Или признать вашу пробу ошибочной. После праздника Палата рассмотрит ваше состояние.

— Мое состояние не меняет возраст чернил.

По его знаку стражник закрыл проход в зал. Протиснуться мимо него без драки было невозможно. Начинать свадьбу с удара королевского стражника папкой я не собиралась.

Северин начал читать договор.

Его голос хорошо разносился под сводами. Он называл права короны, имущество Элины, обязанности домов, порядок наследования. После пункта тридцать семь сразу перешел к тридцать восьмому, не прочитав ненумерованную вставку. Я слушала и одновременно раскрывала папку.

Сургучная печать оставалась целой. На обгоревшем фрагменте читались сама строка, номер РС-17-44 и номер бумажной партии. Без проявителя я не могла доказать гостям, что строку напечатали позже, но могла показать расхождение с регистрационной выпиской и потребовать независимой проверки.

Северин закончил чтение открытых условий. Помощники принесли печатные подушки для последних свидетельских оттисков. После них сторонам оставалось произнести согласие. Ада Верн поднялась с места старшего свидетеля. Она была единственным человеком в зале, чье слово могло остановить процедуру