Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

Я достала лицензионный жетон и отдала папку стражнику.

— Держите двумя руками. Это вещественное доказательство.

Он машинально принял ее.

Я шагнула в сторону. Пока он решал, что важнее — преградить мне путь или не уронить государственную бумагу, я обошла его за спиной и вышла в зал.

— Возражение клятвоведа! — сказала я.

Первые ряды обернулись. Распорядитель опустил чашу. Кто-то у дальней стены возмущенно шикнул.

Я прошла между гостями. Подол цеплялся за сапоги, в глазах снова появилась резь, но путь к возвышению оставался прямым.

Бран Кросс, капитан королевской стражи, встал перед первой ступенью.

— Лицензия, — потребовал он.

Я показала жетон.

Он проверил номер и посмотрел на Рейнара. Король едва заметно кивнул. Бран отступил, не задав ни одного вопроса.

— Назовитесь для свидетелей, — велела Ада.

— Мира Весс, старший клятвовед Палаты коронных соглашений. Лицензия четыре-семнадцать. При заключительной проверке я обнаружила ненумерованную строку, которой нет в регистрационной выписке. Ее напечатали после кровных точек и закрепили отмененной ремонтной матрицей.

Шепот прошел по залу.

Рейнар не повернулся к Северину. Он смотрел на меня.

— Какое условие? — спросил он.

— Передача носителю второго трона права распоряжаться королевской стражей и пограничным ремонтным сбором при объявлении внешней угрозы.

Элина резко подняла голову.

— В договоре этого не было, — сказала она.

Северин вышел из-за стола.

— Ваше величество, госпожа Весс провела проявку в одиночку и пострадала при пожаре. Ее вывод нельзя считать окончательным заключением Палаты.

— Я не выдаю его за окончательное заключение, — ответила я. — Я требую отложить активацию и провести независимое сравнение.

— На основании фрагмента, который она несколько часов хранила у себя, — добавил его помощник.

Стражник принес папку. Ада осмотрела номерную печать и имена двух ночных свидетелей.

— Ни одного нет в зале, — заметил Северин. — Королевство готовило договор полгода. Ошибка утомленного специалиста не должна отменить волю короля и невесты.

Он предлагал считать риск подделки менее важным, чем неудобство отмененной церемонии.

Рейнар протянул руку.

— Покажите строку, которой нет в выписке.

Один из хранителей передал ему церемониальный оригинал, Ада раскрыла регистрационную выписку. Рейнар нашел место по названному номеру. Ненумерованная строка была видна без реагента. В выписке после пункта тридцать семь сразу начинался тридцать восьмой.

— Почему вставка имеет силу, если ее не читали стороны? — спросил он.

— Ее закрепили матрицей РС-17-44. Во время войны эта матрица могла восстанавливать утраченный текст без повторного сбора подписей. Полномочие отменено, сам инструмент должен быть переплавлен. Проявка нужна не для чтения строки, а чтобы доказать, когда ее напечатали.

Его светло-серые глаза задержались на фиолетовом крае пробного участка, потом на обожженной повязке.

Рейнар закрыл договор.

— Клятвы не будет. Уберите чашу и откройте двери для гостей.

Распорядитель застыл. Музыканты на галерее один за другим опустили инструменты.

Северин не повысил голоса.

— Ваше величество вправе отказаться от брака. Но после отмены церемонии договор останется незавершенным проектом и вернется составителю. Палата проведет внутреннюю проверку.

— После пожара в вашей Палате? — спросил Рейнар.

— Иного порядка для отозванного проекта нет. Открытый суд рассматривает спор между сторонами или обвинение, за которое заявитель отвечает залогом. Устное заявление дочери осужденного подделывателя не дает суду права изъять весь архив учреждения.

Упоминание отца было рассчитано точно. В задних рядах заговорили громче. Я услышала свою фамилию, слово «месть» и вопрос, как меня вообще допустили к королевскому делу.

Ада ударила печатью по столу.

— Тишина. Происхождение клятвоведа не отменяет лицензию.

— Но влияет на личную заинтересованность, — сказал Северин. — Арден Весс умер в заключении за преступление против государственного договора.

— Он был осужден двенадцать лет назад. Сегодня я отвечаю за собственное заключение.

— Тогда вы понимаете цену ложного обвинения.

— Лучше вас.

Рейнар спустился на одну ступень. Теперь между нами оставалось меньше двух шагов.

— Если бы я позволил закончить церемонию и вы оказались правы, что произошло бы?

Я ответила сразу:

— После последних свидетельских печатей и устного согласия вставленное условие войдет в действующий договор. При первой объявленной угрозе Элина сможет подписывать приказы стражи и распоряжения по сбору без вас. Через ее родовую печать право перейдет совету.

— Я этого не желаю, — сказала Элина.

Все посмотрели на нее.

Она убрала руку с договора. На указательном пальце темнела слишком широкая кровная точка. Кожа вокруг была воспалена.

Глава Каменного дома, стоявший в первом ряду, шагнул вперед.

— Моя дочь устала. Она подтверждает условия, которые прочла Палата.

Элина ничего не ответила. Ее молчание не доказывало принуждения. Оно только перестало быть похожим на согласие.

— Брак отменен, — сказал Рейнар. — Элина, вы свободны от данного мне слова. Бран, договор остается в зале под охраной до независимой проверки.

Элина сняла руку со стола. Ее отец шагнул к ней, но она отошла к Аде.

Северин постучал ногтем по папке.

— Королевская охрана может сохранить этот лист до конца дня. Затем Палата потребует вернуть незавершенный проект. Судья Верн присутствует как свидетель клятвы, а не как единоличный суд. Для открытого дела нужен зарегистрированный заявитель и точно названный предмет спора.

Рейнар мог остановить свадьбу. Он не мог одним приказом превратить подозрение в дело, неподконтрольное ни короне, ни Палате. К вечеру оригинал вернулся бы людям, чьи журналы только что горели.

Закон оставлял мне способ сохранить сам договор, открыть заседания и обязать пять домов предоставить документы. Я избегала смотреть на этот способ с тех пор, как получила лицензию.

Встречная печать.

Встречная печать не останавливала свадьбу: Рейнар уже сделал это сам. Она немедленно передавала спорный договор открытому суду на сорок дней и не позволяла ни короне, ни Палате отозвать его до решения. Если обвинение не подтверждалось, я теряла лицензию, дом, имущество и свободу. Суд мог назначить заключение на срок до пятнадцати лет.

Дом на улице Печатников остался единственным местом, где моя фамилия не требовала объяснений.

Я сняла с цепочки личную печать.

Ада поняла первой.

— Госпожа Весс, — произнесла она. — Повторите обвинение точно. Именно эта формулировка попадет в судебную запись, и отвечать вы будете за нее.

Северин больше не выглядел снисходительным.

— У нее нет письменного заявления.

Я забрала лист с регистрационного стола. Помощник отказался его подписывать, но текст остался при мне. Перо лежало рядом с договором. Я дописала место вставки, составила условие без сокращений и поставила подпись.