Никто не должен знать - Карин Харт

У неё нет друзей, по крайней мере, местных. Её единственная семья живёт в четырёх штатах отсюда. Она переехала в Спрингфилд примерно за три недели до того, как начала работать в цветочном магазине. Я нашёл её почти сразу, и за это время рядом с ней не было ни одного другого мужчины.

Ни одного мужчины, кроме меня, то есть.

Она такая же одиночка, как и я, ещё один пункт, доказывающий, что она создана для меня. Меня тянет к ней, как мотылька к пламени, я подсел на вид её светло-каштановых волос, её соблазнительных изгибов и этих настороженных, сдержанных ореховых глаз. Я могу найти её где угодно, а её расписание, почти такое же привычное для меня, как моё собственное, позволяет мне знать, где она находится в любой момент.

На дежурстве я или нет, я остаюсь в форме всегда, когда у Анджелы вечерняя смена. В октябре на улице уже непроглядная тьма, когда цветочный магазин закрывается на ночь. Банк, куда она каждый вечер относит дневную выручку, находится в пяти кварталах. Я ни за что не рискнул бы, чтобы с ней что-то случилось за эти пять кварталов туда, а затем ещё за десять до её квартиры. Я там, всегда наблюдаю.

Никто меня не видит. Если что, они замечают патрульную машину. И всё.

Как полицейский, большинство людей бросают на меня взгляд, а затем быстро находят что-то другое, чтобы занять своё внимание. Потому что они виноваты? По моему опыту — да. Почти каждый сделал что-то, о чём не хочет, чтобы знал полицейский.

Даже мой драгоценный ангел не так невинен, как кажется...

Если честно, это заставляет меня хотеть её ещё сильнее.

Она не заслуживает того, чтобы её преследовали и выслеживали, по крайней мере, не кем-то, кроме меня. У меня на уме только её безопасность. Долговязый двадцатилетний пацан с нервно зажатым между пальцев ножом... он просто хочет конверт с выручкой, который Анджела спрятала в своей сумочке.

Мои фары отражаются от лезвия. Я уже пристально следил, когда парень сократил расстояние между ничего не подозревающей Анджелой и своей неловкой походкой. Когда его взгляд мечется по сторонам, я узнаю в нём местного наркомана. Его кличут Бриком, вероятно, потому что его башка такая же толстая, как кирпич.

Он думает, что сможет причинить вред моему ангелу. Он должен быть грёбаным идиотом, чтобы попытаться.

Я уже наполовину вылез из патрульной машины, когда он бросается на неё.

До самой смерти я не забуду ужас в её крике, когда Брик одной рукой хватается за ремешок сумки, висящей у неё на плече. Другой он бешено размахивает ножом.

Это была его ошибка. Он порезал моего ангела. Пусть это была крошечная царапина на шее, но когда она вскрикнула, поднеся руку к месту пореза, я уже выбирал место в лесу за моим домиком, чтобы его закопать. Затем я увидел кровь на её пальцах, когда она убрала руку, и это решило всё.

Она замирает. Я не удивлён. С её прошлым, нападение на улице ради пары сотен долларов не превратило бы её в бойца. О нет. Она лёгкая добыча.

Она моя.

Бедный Брик. Тупой мудак даже не знает, что он мертвец. Стоит там, полный идиот, пытаясь стащить сумку с её онемевшего плеча. Кровь стекает по её шее, освещённая лунным светом. У меня руки чешутся выхватить оружие прямо сейчас, только я никогда себе не прощу, если попаду в своего ангела.

Наручники на моём поясе позвякивают. Мои ботинки глухо стучат по земле, пока я бегу к нему. В тот же момент распахивается одна из дверей всё ещё открытого магазина. Я узнаю его. Дин Уиллоус — реально хороший парень, владелец магазинчика хобби рядом с банком. Ещё один местный владелец малого бизнеса, он не только понимает, что происходит ограбление, но и знает Анджелу.

И меня.

Блядь.

— Офицер Бернс? Анджела? Что случилось?

Поставлю деньги на то, что именно слово «офицер» привлекло внимание Брика.

Повернув голову, он бросает на меня один взгляд, швыряет нож на землю. Освободив руки, он отталкивает Анджелу от себя и срывается с места.

Без оружия. Чёрт. Как я могу применить смертоносную силу, когда свидетели видели, как он выбросил оружие?

Не знаю. Но, чёрт возьми, я не собираюсь позволять ему уйти.

Анджела пошатнулась. Ради собственного душевного спокойствия я трачу секунду, чтобы удержать её. Вдыхая её запах, как от цветов, чёрт возьми, она пахнет потрясающе, я прижимаю её к себе. Она в порядке. Немного напугана. Крови больше, чем мне хотелось бы... но она в порядке.

Брик — нет.

Дин подбегает к нам.

— Присмотри за ней, — рявкаю я, передавая Анджелу ему.

Я бы предпочёл не отдавать её. Будь у меня напарник или подкрепление сегодня вечером, я бы остался с ней. Поскольку сейчас я один, мне придётся преследовать потенциального грабителя.

И когда я буду вынужден просто повалить его на землю, прежде чем надеть наручники, я обещаю, что это только начало для него.

Он не уйдёт безнаказанным за то, что причинил вред моему ангелу. Не если от меня что-то зависит.

Я стал полицейским из-за всего, что это могло мне дать. Но поскольку я не настолько социопат, я верю в справедливость. И что с того, если она моя собственная? Насколько я понимаю, совершил преступление — отвечай. Ты должен заплатить за свои проступки, и если потребуется, я позабочусь об этом.

Он напугал её. Он напугал Анджелу.

Я этого не прощу.

Когда я надел на него наручники, я вызвал подкрепление по рации. Мне хотелось только одного — пнуть его к чёртовой матери и вернуться проверить, всё ли в порядке с Анджелой. Я оставил её с другим парнем, и это было мне поперёк горла, она дрожала, когда я передал её ему. К тому времени, как Мартинес и Пуллман подъехали на своей патрульной машине, помогая мне поднять эту мразь на ноги и затолкать на заднее сиденье, Кэссиди уже была с Анджелой и Уиллоусом, принимая их показания.

Кэссиди — хороший коп. Приличный. У неё мягкий подход к потерпевшим, так что она идеально подходит для разговора с моей хорошенькой цветочницей. Замужняя мать троих детей, я могу не беспокоиться, что Кэссиди будет клеить Анджелу, не то что Пуллман, который тоже женат, но попытается трахнуть всё, что движется. Я также знаю, что она заверит Анджелу: мы