Возмездие - Серайа

Я умоляла этот безжалостный душ смыть въевшиеся кошмары, мечтая окутать себя покоем, но события той ночи бесконечно прокручивались в голове. Стоило закрыть глаза, как перед ними возникали их лица, и я ненавидела себя за то, что не смогла спасти родителей.

Лучше бы я умерла в ту ночь вместе с ними.

Я попыталась насладиться ощущением падающей на кожу воды, позволяя ей струиться по плечам и стекать вниз по телу. Я даже попыталась закрыть глаза и глубоко вздохнуть, стараясь стряхнуть застрявшую в порах тревогу. Но все мои попытки не принесли результатов.

Вместо этого мое дыхание участилось, голова опустилась, а руки уперлись в стену.

Выстрелы. Мольбы. Крики.

Оглушительная тишина.

Я яростно принялась тереть щеки, пытаясь вытащить себя из панической атаки. Я попятилась назад и прижалась спиной к холодной кафельной стене, сползая вниз, пока не села на пол, прижав колени к груди.

Я запрокинула голову и тяжело выдохнула, обжигаемая жаром воды и паром. Сдавшись, я закрыла глаза, злясь на себя за то, что позволила эмоциям взять верх.

Всего ненадолго, пообещала я себе.

Всего не много времени я позволю себе скорбь. Всего на миг позволю себе почувствовать эту утрату.

Я погрузилась под воду еще глубже и позволила воде стекать по коже, сосредотачиваясь на исходившем от нее тепле. Мой рот приоткрылся в приглушенном стоне, улавливая вкус соленых слез, смешанных с водой, стекающей по лицу.

Когда вода стала холодной, я встала, схватила гель для душа, быстро вымылась и выскочила наружу. Завернувшись в толстый халат, я дошла до аптечки, закинула в рот таблетку и захлопнула зеркальную дверцу шкафчика.

Я провела рукой по запотевшему зеркалу, давая себе еще одну минуту, прежде чем оставить беспомощность позади и позволить злости отодвинуть потрепанные края моего горя. Если бы я позволила боли в груди расти и дальше, я бы в ней захлебнулась.

Мое тело постепенно вернулось к единственной эмоции, которая подпитывала меня последние семь лет.

Месть.

Вернувшись в гостиную, я вытащила из-под дивана чемодан, переоделась в спортивные штаны, мешковатую футболку и пару разных пушистых носков, чтобы согреть ноги. Спустя столько лет я все еще жила на чемоданах, готовая сорваться с места в любой момент.

Я направилась на кухню, чтобы поставить кофе, как вдруг из телевизора донесся знакомый голос, заставивший меня замереть на месте.

Моралес.

Сердце забилось быстрее, я бросилась обратно к дивану, схватила пульт и прибавила звук.

— Источники подтверждают, что Елена Моралес, жена Виктора Моралеса, генерального директора Morales Industries, неожиданно скончалась во время пожара, уничтожившего их летний дом в Адраре, — произнес репортер. — На данный момент власти не предоставили никакой информации об обстоятельствах ее смерти. А пока мы ждем подробностей, давайте взглянем на прямую трансляцию из резиденции Моралесов.

Кадр сменился загородным домом в английском стиле, после чего камера приблизилась к черному седану, поднимающемуся по подъездной дорожке. Как только машина остановилась, из дома выбежала толпа мужчин в черных костюмах и направилась к автомобилю.

Они заслонили дверь машины, пока один из них открывал ее, позволяя пассажиру выйти. Камера чуть сдвинулась в сторону, выхватив фигуру, которую они охраняли, и у меня перехватило горло, когда объектив наконец сфокусировался на нем.

Это действительно он.

Черные волосы зачесаны назад, с сединой на небритых щеках, подчеркивающей резкие черты лица.

Одно дело видеть его на фото или в ночных кошмарах, и совсем другое — вживую. Он жил свою жизнь беззаботно, не обращая внимания на жизни, которые украл.

Репортеры толпой бросились к ним, выкрикивая вопросы и пытаясь добиться хоть слова от новоиспеченного гендиректора-вдовца, но один из его телохранителей оттолкнул камеры, пока они прорывались к парадной двери.

Другой мужчина, судя по всему адвокат, остался позади и повернулся к камерам.

— Мистер Моралес глубоко потрясен этой новостью и ему нужно время, чтобы все осознать. Мы убедительно просим о тактичности и соблюдении конфиденциальности в это крайне тяжелое время.

Едва он закончил, один из репортеров попытался развить тему новым вопросом, но адвокат быстро его оборвал.

— Никаких дальнейших комментариев, — бросил он, отходя от камеры и направляясь к дому.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать услышанное, пока кусочки головоломки медленно вставали на свои места.

Голос ведущей прорезал мои мысли, и, когда я подняла глаза, на экране снова была она. Я снова схватила пульт и принялась щелкать каналы, пока не наткнулась на повтор какого-то старого сериала, нуждаясь, жаждая хоть какого-то звука в качестве спасительного отвлечения.

После того инцидента любые звуки стали моим единственным утешением.

Оглушительная тишина была невыносима, ее неизменно сменял навязчивый звон вперемешку с хрустом разрываемой плоти и костей. Так что сгодилось бы абсолютно все, буквально что угодно, лишь бы заглушить это.

Пройдя на другую сторону комнаты, я опустилась на жесткий пластиковый стул за письменным столом и подогнула под себя ногу, пока ждала загрузки устройств.

Рядом с мониторами стопкой лежали несколько потрепанных блокнотов, и я стала перебирать их, пока не нашла нужный. Страницы пестрели разными оттенками чернил и были исписаны мелкими буквами.

В этом блокноте было собрано все, что мне удалось узнать о Викторе Моралесе. Каждая мелочь, какой бы незначительной она ни казалась. С момента появления этого ублюдка на свет и вплоть до того, что он предпочитает на завтрак.

Я потратила последние семь лет на то, чтобы стать экспертом по Виктору Моралесу и всем его близким, причем для каждого из них был заведен отдельный блокнот.

Я собрала всю свою злость на этого человека и свела все свои замысловатые фантазии о мести в единый план.

Как только система загрузилась, я подключила внешний жесткий диск, открыла сайт новостного канала, прокрутила до нужной трансляции и скопировала видео. Пока файл скачивался, потянулась за крафтовым конвертом на краю стола и вынула из него свежие фотографии.

Вглядываясь в них, я изучала ее взгляд, загнанное выражение, затаившееся в глазах. Обычный наблюдатель не заметил бы теней под глазами, стратегическую дистанцию, которую она держала между собой и мужем, легкую гримасу при движении. Обычный наблюдатель мог бы не увидеть знаков, но я — видела.

Видео автоматически воспроизвелось сразу после завершения загрузки. Я подняла глаза только тогда, когда услышала, как произнесли его имя. Когда он попал в кадр, я поставила запись на паузу и приблизила его лицо.

Ухмыльнувшись, я потянулась за вчерашними остатками еды, забросила в рот остывший кусок бриуата с мясом и запила черным кофе.

Вот мой билет внутрь.

Гибель жены