Возмездие - Серайа

2. София

Мне всегда твердили, что время лечит все, но на самом деле они имели в виду другое: время просто дает гневу простор для роста. Он копится внутри, пока не пропитает каждую клетку твоего тела.

Больше места для того, чтобы раны гнили и разлагались. По иронии судьбы, прямо как то, что находилось под этим кладбищем.

Я никогда раньше не была на похоронах. Единственные похороны, на которых я хотела присутствовать, прошли мимо меня, потому что кто-то пустил мне пулю в тело, оставив бороться за жизнь. Тот самый кто-то, кто стал причиной моего присутствия здесь сегодня, спустя две недели после смерти его жены.

Кладбище располагалось в задней части церкви и было заполнено рядами надгробных плит с высеченными на них надписями. Пока все находились внутри на службе, я ждала за толстым стволом дерева посреди рощицы за местом захоронения, чтобы посмотреть, как он предаст жену земле.

По крайней мере, у него была возможность это сделать. Сама я даже не смогла похоронить собственных родителей.

Хоронить любимого человека было больно, но не иметь возможности похоронить его — еще хуже. У меня не было места для скорби, не было могилы, за которой можно было ухаживать.

Небо постепенно темнело, тучи сгущались над нами как раз в тот момент, когда поднялся кружащий ветер. Дрожа от холода, я запахнула куртку поплотнее, пытаясь согреться, и продолжила ждать окончания первой части службы.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем большая группа скорбящих собралась вокруг пустой могильной ямы. Люди расселись на черных стульях, выстроенных справа в ряд, ожидая, пока гроб с телом Елены доставят к месту назначения.

Виктор Моралес был среди толпы, возглавляя процессию в первом ряду.

Официальный отчет судмедэксперта утверждал, что Елена Моралес скончалась от отравления угарным газом в их летнем доме в Адраре, где она проводила летний отпуск. Пожарные признали пожар несчастным случаем, заявив, что в проводке произошло короткое замыкание, которое и привело к ее смерти.

Тело Елены обгорело настолько сильно, что ее невозможно было опознать, поэтому похороны решили проводить в закрытом гробу. Когда гроб установили на место, голос священника разнесся над площадкой:

— Елена Моралес была любимой женой и другом. А теперь ее муж, Виктор, хотел бы сказать несколько слов.

Виктор Моралес поднялся с места и направился к небольшой сцене, где стоял священник, остановившись перед микрофоном.

— Благодарю вас, пастор Эрнандес, — произнес он, слегка кивнув в знак благодарности.

После стольких лет можно было бы ожидать, что его голос потеряет былое воздействие, но то знакомое острое чувство никуда не делось.

Горе пропитало воздух, заполнив мои легкие, но его тут же вытеснил привычный горький привкус ярости. Сердце сжалось от воспоминания о последнем разговоре с ним, веки сомкнулись, когда образы нахлынули на меня непреодолимой волной.

Крики. Выстрелы.

Безжизненное тело моей матери на полу нашей гостиной, ее некогда сияющая смуглая кожа теперь казалась тусклой, а струйки крови извивались ядовитыми змейками по передней части ее халата.

Ее глаза широко раскрыты и устремлены на меня, а лицо искажено тенью ужаса, пришедшего с осознанием того, что это конец.

И следующей была я.

Механическое гудение опускающегося в землю гроба вернуло меня в реальность. Я отогнала воспоминания и снова посмотрела на человека, который отнял у меня все.

Когда гроб скрылся из виду, священник очертил на груди крест, закрыл Библию и обратился к Богу со словом «аминь», и эхо ответило хором остальных присутствующих.

Моралес наклонился, зачерпнул пригоршню земли и бросил ее на крышку гроба в тот самый момент, когда на мою кожу упали первые капли дождя.

Выразив соболезнования в последний раз, гости разошлись — море черного цвета и зонтов покинуло кладбище. Я прижалась ближе к дереву, следя за тем, чтобы оставаться в тени.

Несколько человек остались позади, переговариваясь в стороне, в то время как его люди жестом показали Моралесу двигаться к машине, но он поднял руку, останавливая их, словно ему нужно было еще немного времени, прежде чем покинуть это место.

Затем он просто стоял там, возвышаясь над могилой жены. Так, будто она когда-то была ему дорога.

Мои пальцы задрожали от желания покончить с этим фарсом, но я сунула их в карманы куртки и крепко сжала спрятанное там оружие: холод металла мгновенно остудил этот порыв.

Мои навыки стрельбы на дальние дистанции за эти годы стали только лучше, и я запросто могла прикончить его одной пулей в лоб. Но легкая смерть была слишком простым финалом для такого человека.

Месть была намного слаще, когда ею можно было насладиться.

Смерть — это всего лишь один миг, но я хотела, чтобы он жил в страданиях. Я хотела причинить ему боль самыми изощренными способами, хотела видеть, как то, что он любил больше всего, ускользает сквозь его пальцы.

Контроль.

Поскольку одно из его главных сокровищ уже покоилось под землей, у него оставалось не так много того, что можно потерять. Очень скоро я получу удовольствие в том, чтобы заставить его наблюдать, как рушится все, над чем он так усердно работал.

Несмотря на разбушевавшуюся бурю, он оставался неподвижен. Он был одет в черный костюм-тройку и начищенные черные туфли, а дождь струился по его фигуре. Его черные волосы прилипли к лицу, а черты лица застыли в маске скорби.

Со стороны люди видели убитого горем мужа, оплакивающего свою жену, что давало возможность скрытым камерам сделать пару снимков.

Этот мужчина просто обожал позировать.

Виктор Моралес мастерски исполнял роль несчастного вдовца, рассчитывая вызвать достаточно жалости, чтобы прикрыть свою гнилую сущность. Но если присмотреться повнимательнее, истинное лицо неизменно проступало наружу.

Образ человека, который куда лучше умеет выплескивать на свою жену собственный гнев, чем чтить супружеские обеты и защищать ее.

Я оторвалась от мокрой коры, накинула капюшон на голову и зашагала к машине по шуршащему под ногами ковру из опавших листьев. Оказавшись внутри, я повернула ключ в замке зажигания: мотор ожил, заглушив тишину шумом дождя, барабанящего по стеклам.

Подождав, пока салон немного прогреется и стекла перестанут потеть, я включила заднюю передачу. Перед тем как выехать со стоянки, я бросила взгляд на его силуэт в зеркале заднего вида, прекрасно понимая, что мы еще увидимся.

Это было только начало.

Даже если ради этого мне придется воплотить в жизнь обещание: «пока смерть не разлучит нас».

3. София