Возмездие - Серайа

Пятнадцать месяцев спустя

Когда свечи погасли, я подняла взгляд. Дым рассеялся, открывая людей, сидевших вокруг меня. Все мы расположились за большим столом, покрытым белой скатертью, украшенным хрустальными бокалами и белым фарфором, а вокруг разносился звон столовых приборов, царапающих друг друга.

Я внимательно изучала их смеющиеся лица, освещенные мягким светом, падающим сверху с потолка ресторана, где проходило торжество.

Виновник торжества, должно быть, сказал что-то забавное, ускользнувшее от меня, пока я была погружена в мысли, так как новые взрывы смеха наполнили и без того пустой ресторан, который был полностью арендован для этого события.

Большинство гостей, присутствовавших сегодня вечером, либо не являлись членами семьи, либо принадлежали к сливкам общества Бемеса. Скорее всего, он пригласил их ради пиара, поскольку Виктор Моралес был оппортунистом, пользующимся любой возможностью, чтобы показать себя образцовым семьянином.

Но на самом деле он оставался фальшивкой, прячущейся за завесой насилия и коррупции под маской любящего мужа и добропорядочного гражданина.

Бриллиант огранки «принцесса» на моем новом кольце сверкнул в полумраке. Я опустила взгляд, и сердце сжалось: кольцо на пальце казалось чужим.

Кольца, которое не принадлежит ему.

В поле зрения появился бокал с шампанским, заставив меня оторвать взгляд от собственной руки и посмотреть на него, так как это он протягивал мне фужер.

Я натянула на лицо улыбку, сделала небольшой глоток шампанского и окинула взглядом комнату. Все казались расслабленными, смеялись и улыбались, чествуя союз двух людей, объединенных преданностью, любовью и верностью.

Все они совершенно не подозревали, что празднуют сияющую иллюзию, тщательно созданную ради того, чтобы представить образ идеального и любящего брака.

Но больше всех заблуждался тот, кто стоял прямо рядом со мной.

Одетый в идеально сшитый серый костюм, с фирменной обманчивой улыбкой для нашей публики и безупречно зачесанными назад волосами с проседью, стоял мой дорогой и любимый муж.

Человек, поклявшийся защищать и лелеять меня, был тем самым человеком, который казнил моих родителей и выстрелил в меня чуть больше восьми лет назад.

Он был почти привлекателен, хотя дьяволу положено носить безупречный костюм, достаточно роскошный, чтобы заманивать души.

Как я могла выйти за такого замуж, спросите вы? Что ж, ответ прост. Я хотела, чтобы он почувствовал предательство от человека, которому должен был доверять больше всего.

Моралес держал свой ближний круг довольно узким, не расширяя его дальше семьи и нескольких близких соратников. Он был богобоязненным человеком, который доверял только тогда, когда контракт был скреплен кровью или верой.

А поскольку кровь была не на моей стороне, мне нужно было, чтобы его падение строилось на ослепленной вере.

Уничтожение Моралеса было единственным способом принести моим родным покой. Принести покой мне. Поэтому я внедрилась в его жизнь и соблазнила его на брак. Хотя эта часть не потребовала особых усилий.

Видите ли, мужчин было не так уж сложно раскусить. На самом деле они довольно простые создания. Их глаза мгновенно вспыхивали интересом, стоило им заметить уязвимость.

Покажите им возможность контроля, и они упадут на колени, умоляя даровать им хоть каплю власти.

После похорон я потратила несколько дней на то, чтобы дистанцироваться от Софии Марии Эрреры и превратиться в Оливию Кейн, двадцатишестилетнюю вдову, которая недавно потеряла мужа в трагической автокатастрофе и решила переехать в город ради новой жизни, давая себе шанс исцелиться и заново открыть себя.

Поскольку я находилась под защитой свидетелей, большая часть моих личных данных была изменена. Но я все равно прошлась по всем базам данных, прочесав каждую возможную запись, где упоминалось мое имя: больничные карты, посещаемые школы, мероприятия.

Эррера исчезла за пару нажатий клавиш, а на свет появилась Кейн. Поскольку большинство медицинских учреждений перешли на цифры, Кейн появилась на свет после того, как я взломала больничные архивы местной больницы и заменила данные безымянной пациентки на свои.

Мое тело и лицо сильно изменились за эти годы, так что все, что мне понадобилось, — это хорошие ножницы и коробка черной краски для волос, чтобы стать этой новой версией себя.

После гибели жены у Виктора вошло в привычку с часовой точностью наведываться в Могадор — отель в нескольких кварталах от центра. Спустя две недели слежки за ним и изучения его привычек я обнаружила себя сидящей за той же барной стойкой ровно в тот момент, когда он прикладывался к своему пятому виски, а его нос и щеки покраснели от алкоголя.

Дальше все было довольно просто. Наш разговор в конце концов привел к тому, что я открылась ему, поделившись, что недавно овдовела и что я здесь новенькая. Он предложил показать мне город, а спустя пару недель сделал предложение.

Видите, легко.

Какая жалость, что он думал, будто заполучил милую и наивную жену.

На губах заиграла самодовольная усмешка, но внимание тут же вернулось к реальности, когда муж положил руку мне на поясницу и притянул к себе. Он откашлялся и знаком попросил гостей замолчать, чтобы зачитать заготовленную речь.

Схватив бокал свободной рукой, он начал изливать благодарности за то, что обрел со мной второй шанс на любовь.

Я подавила ненависть к этому человеку и загнала подальше любой намек на омерзение от его прикосновений, положив руку ему на грудь и изобразив на лице тщательно отрепетированную улыбку, пока ждала окончания его речи.

— За тебя, mi amor,1 — наконец сказал он, поднимая бокал в тосте и целомудренно целуя меня в щеку.

Все в ответ подняли бокалы и выпили. Я прошептала ему «спасибо» на ухо и отпила из своего бокала, позволяя пузырькам отвлечь меня от возобновившегося гула голосов.

Гости видели преданную жену, смотрящую на мужа влюбленными глазами, в то время как я боролась с желанием схватить нож для стейка и вонзить ему в горло, просто чтобы посмотреть, как его кровь окрасит белый свадебный торт.

Вечер затягивался сильнее, чем я рассчитывала, истощая мой личный запас терпения. Общество никогда не привлекало меня, и сидеть дома на диване в одиночестве куда приятнее любых светских бесед. Но ради этой роли пришлось изменить привычки и примерить маску заботливой супруги.

Задача оказалась не из легких.

Быть женой Виктора Моралеса было бесящим парадоксом. Я должна была находить свое величайшее счастье в служении мужу и угождении ему, но при этом от меня требовалась независимость. Я должна была одеваться так, чтобы производить впечатление, но не настолько ярко, чтобы привлекать внимание. Я должна была быть успешной и поддерживать его, но не затмевать собой.

Единственным плюсом в замужестве с ним