Возмездие - Серайа

Когда большинство гостей стали получать сообщения от нянь и собираться домой, мы поблагодарили всех за визит и обменялись дежурными обещаниями увидеться вновь.

После того как все ушли, рука Виктора снова легла мне на поясницу, провожая нас из столовой в холл в ожидании водителя.

Дорога домой прошла в тишине. Виктор потратил ее на просмотр электронной почты и записей, оставленных ассистентом насчет встреч, запланированных на предстоящую неделю, а я была более чем счастлива избавить себя от необходимости развлекать его светской беседой.

Наш водитель включил поворотник, сворачивая на гравийную дорогу, и притормозил перед въездными воротами, которые установили несколько месяцев назад из-за назойливых папарацци после объявления о нашей скорой помолвке.

Как только Омар припарковался за рядом машин на нашей круглой подъездной дорожке, Джексон, начальник нашей охраны, вышел из парадной двери дома и направился к нам навстречу.

Высокий, с широкими плечами, его темные волосы были коротко сбриты под ноль, что подчеркивало выразительные брови и карие глаза, гармонировавшие со смуглой кожей. Джексон работал на Виктора последние пять лет, приняв бразды правления после выхода его отца на пенсию.

Под его началом работало еще шесть охранников, из которых двое дежурили по ночам, в то время как остальные появлялись время от времени, когда Виктору требовалась усиленная охрана территории. Когда их не было в доме, они выполняли любые поручения Виктора.

— Есть новости? — спросил Виктор, выбравшись из машины.

Он оглянулся на меня и протянул руку, помогая выбраться наружу. Какой джентльмен. Я все равно приняла помощь, поскольку на мне были эти невыносимые туфли на шестидюймовых красных подошвах лишь потому, что он решил, будто они идеально подойдут к купленному им специально для этого случая платью.

Я пожелала Омару «Спокойной ночи» и закрыла за собой дверь.

Джексон склонил голову в знак почтения.

— Ничего необычного, сэр. Только доставка подарка к годовщине. Роза оставила его на столе в прихожей.

Сцепив наши руки, Виктор опустил свободную руку на плечо Джексона.

— Спасибо, Джексон. Если это все, вы с остальными можете быть свободны на остаток вечера.

— Спасибо, сэр. Сеньора Оливия.

Джексон еще раз кивнул и удалился к остальной команде в заднюю часть дома, где располагались их офисы.

Мы направились к парадной двери, когда мой взгляд зацепился за мигающую красную точку, сигнализирующую об одной из камер видеонаблюдения на территории. Всего за домом следило пять камер. Три были направлены на фасад под разными углами, одна находилась сзади, охватывая крыло службы безопасности, а последняя контролировала въездные ворота.

Облагороженная тюрьма, куда никто не может войти и откуда никто не может выйти. Ну, если только ты не я.

Мы поднялись по ступеням и прошли через массивные двойные двери в прихожую. Виктор щелкнул выключателем, и хрустальная люстра под высоким потолком залила пространство светом, заставив блестеть лакированный паркет.

Подняв глаза, я заметила сверток на круглом черном столе в фойе перед белой лестницей. Виктор направился к подарку, а я сняла пальто и повесила в шкаф.

— Интересно, кто это прислал, — задумчиво произнес он.

Ага, мне тоже.

Я взглянула на него через плечо и посмотрела, как он тянется к коробке, развязывая ленту и снимая крышку. Выражение удивления исказило его черты.

— ¿Qué diablos?2

— В чем дело, Виктор? — встревоженно спросила я.

Мои каблуки застучали по деревянному полу, когда я приблизилась к нему. Я поморщила нос, когда в воздухе повеяло слабым запахом бензина. Заглянув ему через плечо, я как раз вовремя заметила предмет внутри.

Это была маленькая точная копия летнего дома, который сгорел вместе с его женой. Рядом со структурой примостилась коробка спичек, а под ней пряталось письмо с его именем на обратной стороне.

Он оглянулся на меня через плечо, а я изобразила на лице то, что, как я надеялась, выглядело как испуг.

Будто я понятия не имею, что происходит.

В другой жизни из меня вышла бы отличная актриса, учитывая то количество фальши, которое мне приходилось выдавать рядом с этим мужчиной.

Он потянулся за конвертом и осмотрел его. На нем стоял штемпель от двадцать первого августа, даты пожара, а в качестве обратного адреса значился адрес их летней резиденции.

— Виктор, — я сделала паузу. — Что это и почему пахнет так, будто его облили топливом? — спросила я снова, поскольку он проигнорировал мой предыдущий вопрос.

Он вскрыл конверт ключами от дома, достал записку внутри, развернул ее и начал читать.

Его плечи напряглись по мере чтения, лицо побледнело, кровь отхлынула с каждой секундой.

Дочитав до конца, он уставился перед собой, сжав губы в тонкую линию. На смену шоку пришла ярость.

Его челюсти сжались, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно он скомкал листок бумаги. Я снова и снова шептала его имя, но он продолжал тупо пялиться на записку.

Я попыталась успокоить его прикосновением, но он отдернул руку, швырнул бумажку на пол и быстрым шагом направился вглубь дома. Распахнув одну из раздвижных стеклянных дверей, он вышел на задний двор, выкрикивая имя Джексона.

Я присела на корточки и подобрала смятый листок бумаги, чтобы прочитать содержимое.

Зажженная спичка начинается с мерцания, прежде чем встретиться с воздухом и надменно превратиться в пылающий факел, оставляя позади себя пепел любимого человека. Позволишь ли ты истории повториться?

Я оставила свою нацарапанную записку позади, хрустнув коленями, когда встала. Из кухни я вышла наружу и последовала за напряженным голосом Виктора, разносящего Джексона за недостаточную бдительность.

— Как ты мог допустить подобное снова? — рявкнул он, источая ярость. Джексон оправдывался, заявляя, что посылка выглядела безобидным подарком к годовщине.

— Виктор, что происходит? Что значит «снова»? — вмешалась я, позволяя фальшивой слезе скатиться по щеке и заставляя нижнюю губу испуганно дрожать.

Виктор мгновенно переключил внимание на меня. Он отрывисто кивнул Джексону, после чего зашагал ко мне и притянул к себе, заключая в объятия.

Когда дверь комнаты охраны закрылась, его рука зарылась в мои волосы, прижимая меня ближе к груди, пока мои руки безвольно висели по бокам. Я закрыла глаза и сделала то, что сочла уместным в данной ситуации, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Все в порядке, mi amor. Поверь мне, я никому не позволю причинить тебе вред, — пробормотал он прямо над моим правым ухом, пытаясь успокоить.

Я вздрогнула в его объятиях, но не от страха, а от отвращения, которое накатывало на меня каждый