Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

— Не дёргайся, — угрожающе пророкотал мужчина. — Прутья могут прожечь тело до

кости.

Я замерла, боясь дышать, раскрыла рот и... раздалось громкое «Ква».

Мальчишка втянул голову в плечи, быстро глянул на отца, будто проверял, не

заметил ли тот чего, а потом на меня, распахнувшую глаза, как та лягушка.

Дар речи пропал, я открывала и закрывала рот, но в горле стоял ком, нервная

дрожь колотила так, что зубы стучали. Я теперь что, ещё и квакаю?!

Однако папаша выглядел невозмутимым, только вздохнул протяжно.

— Что там у тебя, Вико? А ну, покажи, — он устало покачал головой, а мальчик

погрустнел.

— Роби, — прошептал он еле слышно и достал из кармана штанов крупную лягуху.

— Это лягушка, — отец смотрел на сына с какой-то непонятной мне безнадёгой.

— И что? — ощетинился мальчишка, засопел и уставился на родителя, как

бычок-подросток. — Где написано, что лягушка не может быть Роби?

— Вечно ты всем даёшь имена...

— Да, я люблю животных, а ты не разрешаешь их заводить! — в голосе пацанёнка

прорезалась обида, он даже ногой притопнул, будто так хотел до папаши

достучаться. — На кошек может быть аллергия. Собаки нам не нужны, потому что

ты сам как собака... — мальчик осёкся, а брюнет удивлённо и сурово вскинул

бровь. — Ну, в смысле, что ты хорошо дом охраняешь... — после заминки Вико

снова набычился. — Даже лошади драконам не нужны, а овечек и телят нельзя

приручать, потому что есть друга будет неловко!

Интересные рассуждения, и малыш их явно у кого-то перенял.

— Но это же правда, — пожал плечами отец. — Ты дракон, драконы не могут без

мяса, и если ты дал кому-то имя, то как потом его съешь?

Так, ясно, кто мудростью поделился...

— А я не хочу их есть! Мне нужен друг! — мальчик уже едва не плакал, губёшки

дрожали, и он так прижимал к себе лягушку, будто боялся, что её отнимут.

— Вико, — протянул отец, и я отметила, что он довольно терпелив с ребёнком, — я

понимаю. Но скоро ты отправишься в школу, там и найдёшь друзей.

— Ага, в школу! — неожиданно зло выкрикнул мальчик, и по щеке скатилась

слезинка. — А ты потом женишься на этой глупой корове и обратно меня не

заберёшь.

Мне стало неловко от того, что невольно присутствую при таком разговоре, и от

того как «уважительно» мальчик называет, судя по всему, невесту отца. Горло

давно отпустило, но проверять, говорю или квакаю, расхотелось, эта семейная

драма показалась до боли знакомой.

— На Каро́ле, — папаша помрачнел, он недовольно поджал губы, но не сорвался на

сына. — Её зовут Каро́ла, а не корова. И я не собираюсь на ней жениться. С

чего ты взял?

— Это ты так говоришь! — не успокаивался Вико. — А она сказала старой Санде,

что после свадьбы меня сошлёт в школу куда подальше, а её и других нерадивых

слуг уволит. Я слышал!

Усталое снисхождение красавца испарилось. Он сел на корточки перед мальчиком и

с напором повторил:

— Вико, обещаю тебе, что не женюсь на Кароле. И в школу ты пойдёшь в

Пакхе́лисе, это совсем рядом, а на каникулы и праздники я буду забирать тебя

домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна,

что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.

— Не нужна, потому что она не твоя истинная, — проворчал мальчик, и я не

поняла, о чём речь. — А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь,

как мама, и забудешь меня.

— Вряд ли я её встречу, — глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то

задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. — Судя по всему, это

благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет... Когда

повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда

будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то

буду часто возвращаться. Обещаю, — он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с

его щёк. — Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.

Вико совсем сник и отошёл от отца.

— Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, — он отпустил лягушку и тихо

проговорил через плечо: — Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу

вспомнить.

Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.

Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с

беспомощным отчаянием, но не двигался с места.

— Нельзя его сейчас оставлять, — не выдержала я. — Догоните, поговорите с ним.

Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!

— Дракон должен быть сильным, он сам справится, — процедил этот чурбан, и моя

клетка снова полетела над дорожкой.

— Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико

просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему

не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.

— Ты? — презрительно хмыкнул папаша. — Он не станет слушать человечку, а я всё

сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова

не помогут. Не лезь в наши дела!

— Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора,

раз вам нечего сказать сыну.

— А я-то чего? — высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. — Янка,

ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой...

— Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, — усмехнулся мужик, но

повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки

раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.

— Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, — я погрозила ему, но всё же

посадила дрожащего друга обратно в корзинку. — Да, свитер вязать

придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.

Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.

— Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! — причитал Пушок,

подпрыгивая в корзинке между клубками.

— Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.

И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.

— Ай! Ты чего, сдурел? — от удивления я аж остановилась.

— Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться

не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит

нас, только угольки